Ольга Чепиль | 2026-02-18

Обычное утро Максима Горбашова начинается с лекций по инженерному делу, которые читают в Харьковском авиационном институте (ХАИ). Он отключается от занятий, когда сирены звучат слишком близко, а затем работает в вечернюю смену в чайной до девяти вечера. Он практически не ходил в школу с восьмого класса — сначала из-за ковида, затем из-за войны. История Горбашова — это сегодняшняя норма, а не исключение.

Во время занятий лекция может закончиться раньше времени из-за сирен ПВО. «Иногда преподаватели говорят: если кто-то хочет остаться, оставайтесь, я продолжу лекцию», — рассказывает «Контуру» Горбашов из Купянска.

Несмотря на бушующую войну, украинские университеты продолжают работу. Но формат обучения существенно отличается в зависимости от близости к линии фронта, поясняет бывший заместитель министра образования и науки Украины (2023–2025), а ныне преподаватель Киево-Могилянской академии Михаил Винницкий.

«В таких городах, как Сумы, Харьков, Запорожье, Николаев, обучение в основном онлайн, потому что сигнал воздушной тревоги звучит почти одновременно со взрывами — все слишком близко», — говорит «Контуру» Винницкий.

В более отдаленных от фронта регионах часть вузов постепенно возвращается к очной или смешанной форме, однако каждый институт принимает решения на своем уровне.

Поступающих стало меньше

Сокращение числа студентов часто объясняют войной, однако причина глубже. Украина десятилетиями сталкивается с демографическим спадом — число выпускников школ снизилось с около 700 000 в год двадцать лет назад до примерно 360 000 сегодня, отмечает Винницкий. По данным Госстата, в последние годы в Украине обучается от 900 000 до 1,1 млн студентов бакалавриата и магистратуры. При этом около 11% украинских студентов сегодня учатся за границей.

Однако не все так мрачно. За последний год от 14 500 до 15 000 студентов из-за рубежа поступили в вузы Украины, и это признак конкурентоспособности украинских университетов, считает Винницкий.

Самой уязвимой группой остаются студенты на оккупированных территориях. Формально они могут учиться дистанционно, однако оккупационные власти считают это уголовным преступлением.

«Фактически они вынуждены скрываться во время обучения... И с каждым годом количество таких студентов уменьшается», — сказал Винницкий.

Zoom заменил студенческую жизнь

В прифронтовых городах война в корне изменила само понятие школы. Психолог Яна Вихляева работает в Запорожье. Она рассказывает, что студенты подключаются к онлайн-занятиям уже измотанными ночными сиренами и обстрелами. На это накладываются обычные трудности подросткового возраста.

«Мы все живем в состоянии хронического стресса. А для детей, которые живут в прифронтовых городах — это вообще “качели”: сегодня тихо, а завтра прилет», — говорит «Контуру» Вихляева.

Все университеты Запорожья работают только дистанционно. Студенты редко знакомы со своими однокурсниками лично, а учеба сводится к формальному выполнению заданий на экране.

«У студентов нет представления об университете как о социальном институте. Учеба для них — это ноутбук, телефон и черные квадраты в Zoom», — констатирует психолог.

Студенты часто совмещают учебу с работой — бариста, официантами, продавцами — и переходят на индивидуальные графики, а записи лекций смотрят в удобное для себя время. При этом главный запрос, с которым молодые люди приходят к психологам, обычно не касается проблем с учебой.

«Им остро не хватает живого общения, совместной деятельности и ощущения, что их видят и слышат», — объясняет Вихляева.

Поколение без школьных классов

Старшеклассница Анна Фатова из Запорожья, которая сейчас готовится поступать в университет, первые полгода полномасштабного вторжения была вообще без школы. Потом нашла дистанционный образовательный центр. По ее словам, многие молодые люди уезжают из Запорожья не из страха, а ради поиска возможностей.

«Очень много подростков моего возраста уехали, и уехать хочется именно ради возможностей, а не потому, что Запорожье плохое. Иногда, чтобы вернуться, нужно вовремя уехать», — убеждена Анна.

Вихляева говорит, что психологический ущерб носит фундаментальный характер: когда подростков спрашивают, чего они хотят от жизни, многие не могут ответить.

«Война сильно стирает смыслы и эмоциональную окраску будущего», — сказала она.

Отсутствие очной учебы лишает подростков и студентов пространства для формирования личности. Университет и школа перестают быть местом встреч, споров и обретения совместного опыта. Для многих переезд из прифронтовых городов продиктован не столько с безопасностью, сколько отсутствием перспектив. Города пустеют, теряют активную среду и возможности для развития.

Именно живое человеческое присутствие и общение остается ключевым фактором устойчивости, утверждает Горбашов.

«Самое тяжелое — когда рядом нет людей, которые могут поддержать. Сейчас мне легче, потому что есть друзья и жизнь, которую можно с кем-то разделить», — говорит Максим.