Ольга Чепиль | 2026-02-23

В России в скором времени под пристальное внимание властей могут попасть не только действия, но и мысли. В Государственную думу РФ внесли законопроект, расширяющий так называемые профилактические меры против «искажения истории» и уклонения от воинской обязанности. Этот закон призван предоставить силовым структурам больше возможностей предотвращать нарушения еще до того, как они произошли.

Среди авторов этого законопроекта — глава комитета по безопасности Василий Пискарев и председатель комитета по обороне Андрей Картаполов. Председатель Государственной Думы РФ Вячеслав Володин заявил в прошлом месяце, что инициатива будет рассмотрена в приоритетном порядке.

Данная мера предполагает профилактические беседы, официальные предостережения, правовое информирование и надзор за гражданами. Привлекать к этой работе планируют не только правоохранителей, но и местные власти, а также общественные организации.

«В этом законе показательно само название — “профилактика”. Человек еще ничего не сделал, но уже, по мнению [властей], что-то “неправильно” подумал или сказал», — рассказывает «Контуру» руководитель политико-правовых программ Украинского центра общественного развития Игорь Рейтерович.

Аналитики считают, что этот проект фактически закрепляет давление, основанное на предполагаемой лояльности, а не на действиях.

Усиление идеологического давления

В украинском Центре национального сопротивления считают, что на практике закон формирует правовую основу для идеологического контроля, поскольку закрепляет инструменты контроля для регулирования исторических нарративов и общественного мнения.

Эксперты по правам человека отмечают, что предложение основано на существующей системе законов, которые уже используются для контроля исторической интерпретации. Олег Козловский, эксперт Amnesty International по России, отмечает, что законы о «реабилитации нацизма», поправки к Конституции о «защите исторической правды» и штрафы за «осквернение памяти» уже позволяют властям наказывать за альтернативные взгляды на прошлое.

«“Историческая правда”, о защите которой они заботятся, определяется чиновниками исходя из текущих политических интересов. Любые другие интерпретации подавляются, в том числе при помощи штрафов и тюрем», — сказал Козловский в интервью «Контуру».

Новый законопроект позволяет вести учет потенциальных «нарушителей», проводить с ними беседы и делать официальные предупреждения, формализуя давление на людей за мысли, а не за действия.

«Фактически одного подозрения, что человек придерживается отличного от официального мнения по вопросам истории, может быть достаточно, чтобы он оказался в поле зрения силовиков», — добавляет Козловский.

Адвокат Валерия Ветошкина, сотрудничающая с ОВД-Инфо, рассказала «Контуру», что опасность заключается не столько в самих превентивных мерах, сколько в расплывчатых определениях, на которых они основаны.

«Проблема в другом: в закон вводятся предельно размытые и идеологически нагруженные категории — такие как “искажение исторической правды” и “уклонение от защиты Отечества”. Это позволяет применять профилактику не для предотвращения конкретного вреда, а для раннего давления на людей за их взгляды», — говорит Ветошкина.

Эксперты предупреждают, что эта мера может привести к появлению группы «потенциально нелояльных» граждан — активистов, учителей, родителей и других лиц, — в отношении которых будет проводиться превентивная работа через предупреждения, вызовы в полицию или административный контроль.

Отдельным каналом влияния становится образование. С 2024 года в российских школах вводится предмет «Основы безопасности и защиты Родины», пришедший на смену предмету «Основы безопасности жизни». Он предусматривает начальную военную подготовку и навыки, связанные с современными военными технологиями, включая беспилотники. К занятиям также планируют привлекать к занятиям ветеранов боевых действий, что, по мнению аналитиков, говорит об усилении идеологической функции образования.

«В итоге профилактика рискует превратиться в инструмент превентивного идеологического контроля, особенно там, где отсутствуют независимые суды и эффективные механизмы обжалования», — отмечает Ветошкина.

Правозащитные организации отмечают, что уже сейчас возбуждаются уголовные дела в связи с критическими комментариями в интернете о Второй мировой войне или советском прошлом, рассматривая эти меры как инструмент давления.

Влияние на оккупированные территории

По мнению аналитиков, эта инициатива может иметь особенно серьезные последствия для жителей оккупированных украинских территорий. Там она может стать частью более широкой стратегии по изменению взглядов и исторической памяти местных жителей.

Игорь Рейтерович считает, что документ следует рассматривать как часть общей идеологической линии России.

«В первую очередь это получение дополнительных инструментов влияния на граждан, которые могут позволить себе иную интерпретацию исторических событий», — отметил политолог.

Он также предупредил, что закон может узаконить репрессии в оккупированных регионах.

С точки зрения временно оккупированных территорий это просто дополнительная возможность для репрессий, в рамках законодательства, против тех, кто допускает альтернативное трактование происходящего», — сказал Рейтерович.

Образование играет ключевую роль в этой стратегии.

«Это элемент усиления давления на детей и молодежь на этих территориях, которые идут учиться в российские школы, потому что у них зачастую нет другого выбора. Кремль считает, что таким образом сможет держать ситуацию под контролем», — добавил эксперт.

Рейтерович сравнивает этот подход с советскими методами идеологического воздействия.

«Это напоминает Советский Союз, когда людей вызывали на специальные встречи и убеждали изменить свои взгляды», — говорит он.

«Логика здесь — действовать на опережение: вызывать людей, заставлять их отказываться от собственных взглядов и придерживаться той линии, которую власть считает правильной».

По мнению аналитиков, если закон будет принят, граница между профилактикой и преследованием может окончательно размыться, а сама история превратится не в предмет дискуссии, а в еще один механизм государственного контроля.