Галина Корол | 2026-02-27

Карта войны в Украине меняется медленно. А вот список убитых растет очень быстро. На многих участках фронта недели боев приводят к едва заметным территориальным приобретениям по цене, соперничающей с потерями в самых кровавых войнах XX века.

Даже там, где фронт продвигается, успехи часто измеряются сотнями метров, завоеванных в результате неоднократных штурмовых операций. По количеству жертв на захваченную территорию, по оценкам аналитиков, эта война оказывается более дорогостоящей, чем война в Корее или во Вьетнаме.

Чтобы найти этому объяснение, военный эксперт Олег Жданов указывает на советскую военную доктрину.

«Напомню историческую фразу [Иосифа] Сталина, когда он спросил [Георгия] Жукова: “Кто будет брать Берлин?” И что сделал Жуков? Он 300 000 положил на Зееловских высотах для того, чтобы прорвать оборону немцев. Никого не интересовало, что это 300 000 личного состава», — говорит он «Контуру», отмечая, что российская армия сегодня использует тот же подход.

Рост потерь

Оценить реальный масштаб потерь непросто из-за того, что Россия жестко ограничивает доступ к этим данным. С самого начала вторжения российские власти засекретили сведения о погибших, и эксперты вынуждены опираться на альтернативные источники.

«Медиазона» совместно с Русской службой «Би-би-си» и волонтерами ведет поименный список погибших, который составляется по некрологам, публикациям в региональных СМИ и данным из социальных сетей. Однако авторы проекта подчеркивают, что «не о каждой смерти становится известно публично».

По состоянию на 25 февраля 2026 года, в этой базе данных перечислены более 200 000 имен погибших российских военнослужащих.

Международные оценки указывают на гораздо большие цифры. По данным Центра стратегических и международных исследований (CSIS), общее число военных потерь убитыми, ранеными и пропавшими без вести с обеих сторон приближается к двум миллионам. Исследователи насчитали до 325 000 погибших российских военных и примерно 1,2 млн человек общих потерь со стороны России.

«Ни одна крупная держава не несла потерь, сопоставимых с этими цифрами, ни в одной войне со времен Второй мировой», — подчеркивают эксперты CSIS, отмечая при этом крайне медленное продвижение российских войск на поле боя.

Украина тоже несет тяжелые потери. 4 февраля в интервью французскому телеканалу France 2 президент Владимир Зеленский заявил, что подтвержденные потери Украины в войне с Россией составляют 55 000 погибших. При этом, по его словам, остается значительное число пропавших без вести. По оценкам CSIS, общее число потерь составляет от 500 000 до 600 000 человек, из которых от 100 000 до 140 000 погибли.

DELETE

Цена продвижения

«В данный момент в мире происходит 47 конфликтов разной степени интенсивности», — сказал военный аналитик и директор Украинского центра безопасности и сотрудничества Сергий Кузан. В разговоре с «Контуром» он отмечает, что российско-украинская война остается крупнейшим конфликтом в Европе со времен Второй мировой войны.

По его словам, сочетание колоссальных потерь и минимальных территориальных завоеваний делает эту войну нетипичной в новейшей истории.

По данным из открытых источников, в январе российские войска в среднем захватывали 7,9 кв. км в сутки, или 245 квадратных километров за месяц. Это самый низкий показатель с апреля 2025 года.

Несмотря на годы наступлений, России удалось оккупировать лишь 21,1% территории Донецкой области, при этом неоккупированными остаются 21,5%, сказал Кузан.

Цена этого продвижения невероятно высока. По данным украинского Генерального штаба, только за январь потери российских войск составили 31 710 человек.

«Таким образом, для оккупации одного квадратного километра Россия тратит около 129 своих бойцов», — отмечает Кузан.

Сейчас война, по его словам, превратилась в постоянные штурмы ради контроля над отдельными населенными пунктами или участками фронта, которые зачастую не имеют стратегического значения.

Война на истощение

Эксперт упомянул российскую тактику инфильтрации малыми пехотными группами, многие из которых уничтожаются беспилотниками еще до того, как пехота достигает украинских позиций.

«Из группы в десять человек до точки накопления, как правило, добираются один-два бойца. Остальные либо гибнут, либо получают ранения, которые из-за невозможности эвакуации часто становятся бесповоротными», — объясняет Кузан.

В результате, соотношение погибших к раненым на отдельных участках может достигать одного к двум.

«Если раньше это называлось “пушечным мясом”, то теперь это, наверное, “дроновское мясо”», — сказал «Контуру» Алексей Барановский, журналист и ветеран Легиона «Свобода России».

Но даже в тех случаях, когда российской группе удается добраться до украинских позиций, ее шансы незавидны.

«Начинается стрелковый бой. А в обороне стоять легче, чем ползти. Поэтому соотношение потерь просто колоссальное. Эксперты разные цифры называют: 1 к 10, 1 к 20. В общем, на разных участках фронта может быть по-разному, но принцип везде один — это колоссальная диспропорция», — уточняет Барановский.

По мнению Кузана, столь высокие потери не означают, что дальнейшее ведение войны автоматически становится для Кремля невозможным.

«Потери создают серьезные долгосрочные угрозы для стабильности режима, но его логика заключается не в прекращении войны, а во временном управлении этими рисками», — говорит он. По его мнению, авторитарные режимы могут годами подавлять политический эффект от потерь.

Жданов вновь обращается к советскому опыту, напоминая, что жертвы военного времени стали источником гордости, а не скорби.

«Когда цифра стала открываться и дошла до того, что во Второй мировой погибло до 50 миллионов человек, из них 25 миллионов — в Советском Союзе, политическое руководство сделало так, что мы этой цифрой гордились. Мы не горевали — мы ходили с плакатами», — сказал он.

Современная российская власть воспроизводит ту же модель, убежден Жданов.

«“Бессмертный полк”, лозунг “Можем повторить” — это не память о погибших, это превращение потерь в легенду», — утверждает он.

Однако эксперт предупреждает: одной лишь идеологией войну нельзя вести бесконечно.

«Империя может развалиться либо из-за военного разгрома, либо из-за экономики. Других критериев не существует», — констатирует он.

Барановский тоже полагает, что приток российской живой силы в войска в значительной степени зависит от финансовых стимулов .

«Нужно понимать, что сегодня воюют наемники, которые идут за большие деньги. Но чем хуже становится экономическая ситуация в России, — а она становится хуже, — тем сложнее будет покупать жизни за рубли», — подытожил он.