Екатерина Джанашия | 2026-04-01

До той холодной ночи в ноябре 2025 года Евгения Третьякова прожила всего два месяца в квартире своей мечты в приморском городе Туапсе, когда украинский дрон уничтожил ее дотла. Она схватила ребенка одной рукой, собаку — другой и выбежала через задымленные комнаты, когда кухня полыхала. На следующее утро привезли диван, который она заказала еще до удара.

«Это было комично, — рассказывает она. — От квартиры не осталось практически ничего».

На пятый год войны, развязанной Россией, удары, прежде ограниченные приграничными регионами, теперь проникают в самое сердце страны. По мере роста масштабов ущерба проявляется еще более мрачная реальность: у правительства, развязавшего эту войну, нет единой системы компенсаций для граждан, которых оно подвергает опасности. Бремя падает на региональные власти, испытывающие нехватку финансирования, создавая хаотичную мозаику мер помощи. В итоге пострадавшие вынуждены месяцами, а иногда и годами воевать в судах с собственной бюрократией — и все это ради того, чтобы просто починить протекающую крышу.

Лотерея помощи в зависимости от прописки

В ходе расследования, проведенного в феврале независимым изданием «Вёрстка», были проанализированы 100 гражданских исков в восьми регионах, включая Белгородскую, Курскую, Липецкую и Московскую области, где жители обжаловали решения государства о выплате компенсаций. Результаты расследования выявили систему, изобилующую формальными препятствиями и региональными различиями.

Лимиты экстренной помощи сильно различаются. В Ростове максимальная выплата составляет 15 675 рублей (170 долларов) на человека. В Липецке жители могут получить единовременную выплату в рамках «социальной поддержки» в размере 50 000 рублей (540 долларов). Ни одна из этих сумм даже близко не приближается к миллионам рублей, необходимым для восстановления разрушенного жилья.

Государственная компенсация распространяется только на «предметы первой необходимости» — холодильник, плиту, кухонный шкаф, стол, стул, кровать. Компьютер, телевизор, специализированное медицинское оборудование — государство отказывается оплачивать все это. Многие из судебных исков, проанализированных «Вёрсткой», связаны с тем, что комиссии отклоняют поврежденные предметы как не «первой необходимости», в результате чего семьям приходится полностью обновлять обстановку за свой счет.

Бюрократическая ловушка

Для получения помощи пострадавшие должны доказать, что на момент удара они «постоянно проживали» в поврежденном доме. В стране, где многие живут в квартирах без официальной регистрации, так называемой «прописки», или в домах, не внесенных в ЕГРН (Единый государственный реестр недвижимости) России, это требование становится ловушкой.

Дом Вадима Кравцова в Подмосковье был полностью подключен к электричеству, газу и водопроводу, когда в него попали обломки дрона. По документам он числился как хозяйственная постройка, а не жилой дом.

«Зарегистрировать его как жилое помещение было сложно, и до прилета беспилотника я этого не сделал», — говорит он.

Власти ограничили размер выплаты ему 500 000 рублей (5400 долларов). Фактический ущерб превысил 5 миллионов рублей (54 000 долларов). Уже более года он ремонтирует свой дом на деньги, собранные с помощью друзей и незнакомых людей.

Суды решают. Ремонт подождет.

Суды зачастую являются единственной надеждой.

В 65 из 100 дел, проанализированных «Вёрсткой», судьи вынесли решения в пользу граждан, обязав местные администрации выплатить компенсацию. Однако победа в суде не означает получение помощи. Средства должны быть выделены из ограниченных региональных бюджетов, и пострадавшие ждут в руинах, пока идет этот процесс.

В Туапсе власти закрыли дыру в крыше дома Третьяковой двумя слоями полиэтиленовой пленки. Так она и стояла в течение многих месяцев.

Выплаты от государства так и не поступили. Третьякова рассказывает, что соседи и незнакомые люди помогали ей, принося еду, одежду и постельные принадлежности.

«Это оказалось возможным только благодаря помощи людей», — говорит она.

По всей России эта неформальная сеть взаимопомощи — краудфандинговые сборы, волонтерские отряды по расчистке завалов, соседи, делящиеся последним, — стала основной системой поддержки для пострадавших от атак беспилотников.

Правительство, развязавшее войну, до сих пор не создало действенной альтернативы.