Ольга Чепиль | 2026-04-22

Каждый день миллионы россиян в Москве и Санкт-Петербурге, открывая телефоны, сталкиваются с «мертвыми зонами». Навигация не работает. Банковские приложения зависают. Мессенджеры молчат. Кремль называет это мерой безопасности. Аналитики называют это продуманным планом.

Сбои в работе интернета не случайны. Это «упражнения», призванные приучить пользователей смириться с более ограниченным, контролируемым государством интернетом . Но то, к чему люди по-прежнему могут получить доступ, даже когда сигнал пропадает, говорит о реальном положении дел.

Утвержденный список

Российские власти продвигают модель «белого списка»: по умолчанию блокируется все, кроме узкого круга государственных услуг, лояльных государству банков, платформ и официальных СМИ.

«Фактически, российские власти вручную отбирают сайты и онлайн-сервисы, которыми могут пользоваться люди. Независимые СМИ и безопасные шифруемые мессенджеры в такие списки не попадут», — говорит «Контуру» эксперт Amnesty International по России Олег Козловский.

Козловский называет это методом воспитания лояльного пользователя. Если Google не работает, а «Яндекс» загружается, если Instagram зависает, а «ВКонтакте» открывается, пользователи постепенно перестают нажимать на заблокированные иконки. Через полгода привычка исчезает полностью.

«“Белые списки” — это самый радикальный способ ограничения свободы доступа к интернету, хуже только полное его отключение. Это принцип "запрещено все, что не разрешено"», — отмечает эксперт.

Конечная цель, предупреждает Козловский, — это суверенная цифровая экосистема, где цензор выдает «входной билет», и то, что когда-то было открытой сетью, превращается в нечто больше похожее на российское гостелевидение с горсткой каналов под полным контролем правительства.

Налог за наблюдение

Общественное недовольство начинает выплескиваться на улицы. По данным правозащитной организации «ОВД-Инфо», 29 марта в Москве, Санкт-Петербурге, Калуге и Воронеже в ходе акций протеста против блокировки интернета силовики задержали более 20 человек.

Для большинства россиян протест остается технологическим. Жительница Санкт-Петербурга Анна Рапопорт рассказывает, что мобильный интернет иногда пропадает, но ненадолго, на 10–15 минут, а виртуальные частные сети (VPN ) остаются надежным обходным путем.

«Telegram, WhatsApp работает, люди просто обходят ограничения», — говорит она «Контуру».

Кремль же пытается закрыть эту лазейку. По данным Forbes, министр цифрового развития Максут Шадаев на закрытых встречах с операторами связи и технологическими компаниями потребовал ввести плату за использование VPN. Согласно предлагаемой схеме, с пользователей будет взиматься плата за международный трафик, превышающий 15 гигабайт (ГБ) в месяц. Источники сообщили Forbes, что инициатива вытекает из закрытого поручения президента Владимира Путина и новое положение может вступить в силу с 1 мая. Шадаев также предложил ввести административную ответственность для тех, кто продолжает добиваться неограниченного доступа.

Власти также пытаются полностью заменить запрещенные приложения. В России пользователям активно навязывают мессенджер Max, позиционируемый как патриотическая альтернатива WhatsApp и Telegram. По словам Рапопорт, многие люди его установили, но часто на второй телефон, которым никогда не пользуются. Молодые люди его практически не используют.

Страх, а не стратегия

Аналитики считают, что за ограничениями скрывается нечто более глубинное, чем долгосрочное планирование.

«Я думаю, что это скорее паника, панические настроения российских властей, которые боятся возможных ударов и ощущают собственную уязвимость. Пытаясь защититься, они фактически портят людям жизнь», — говорит «Контуру» российский социолог Игорь Эйдман, которого российские власти объявили «иноагентом».

По мнению аналитиков, страх порождает все более архаичные решения. 26 марта президент «Ростелекома» Михаил Осеевский сообщил о резком росте спроса на установку стационарных телефонов и призвал россиян перейти на них.

«Это просто гарантированный способ [связи]. Я прямо всем советую вернуться к стационарному телефону. Как огнетушитель — это должно быть в каждом доме», — цитирует его слова информационное агентство ТАСС.

Наблюдатели отмечают общую тенденцию. Сбои в работе мобильного интернета, «белые списки» и давление на VPN-сервисы в совокупности формируют новую модель доступа к сети. Такая модель уже опробована в Иране и Китае, где государство не просто блокирует контент, а создает замкнутую национальную экосистему для его замены. По мнению аналитиков, Россия движется в том же направлении.

«Они бы, конечно, с радостью интернет вообще к чертовой матери прихлопнули, — резюмирует Эйдман. – Тот же Путин, который не пользуется интернетом, как сам, в общем-то, говорил».