Ольга Чепиль | 2026-07-13

Россия хочет создать искусственный интеллект (ИИ), способный мыслить самостоятельно. Но для начала она делает все, чтобы машина не смогла прочесть историю собственной страны.

«Роскомнадзор», регулятор интернета в России, продолжает блокировать зарубежные ресурсы один за другим, и россияне все чаще спрашивают, почему они не могут пользоваться ChatGPT. Ответ есть у президента Владимира Путина: страна создаст собственный ИИ. Но тут против Путина выступают технологии. Модель обучается на загруженном в нее тексте, а российские цензоры уже ограничили выбор.

В конце мая, выступая на саммите Евразийского экономического союза в Астане, Путин назвал Россию одной из трех стран, способных развить суверенный ИИ. В качестве конкурентных преимуществ он упомянул энергетику, кадры и интеллектуальный потенциал. Несколько дней спустя, на Петербургском международном экономическом форуме , президент заявил, что ИИ, автономные системы и платформенные решения — три главных технологии будущего, и у России «хорошие перспективы».

Среди российских сторонников войны заявление встретили скептически. В Z-сообществах широко разошелся вердикт: «Не технологический прорыв, а рывок со скалы».

Суверенитет по «белому списку»

Пока Владимир Путин говорил о лидерстве, Роскомнадзор двигался в другом направлении. К концу февраля 2026 года Россия заблокировала почти 500 VPN-сервисов, за три месяца их число выросло на 70%. Формально VPN в России не запрещены, но фактически почти не работают.

Спрос при этом не падает. Доля пользователей VPN среди россиян выросла с 4% в 2021 году до 42% в 2025-м. В декабре 2025 года россияне сделали более 12 млн запросов с поисковым словом «впн» в Яндексе — рекорд за все время наблюдений.

Программист Сергей Розе, гражданин Латвии, следящий за российским технологическим сектором, видит это в переписке с людьми внутри страны. Знакомые в России просто пропадают — одни убирают контакты с теми, кого не жалуют власти, другие выходят в интернет раз в день, утром, пока соединение еще есть.

«Это связано явно и с попытками регулировать интернет, чтобы “плохое” там не читали», — говорит он «Контуру».

Александр Краковецкий, руководитель компании SeoDevRein с пятнадцатилетним опытом в разработке ПО, считает, что недооценивать технологические возможности России было бы ошибкой. До войны Яндекс конкурировал с Google, а банки, такие как Сбербанк и «Тинькофф», инвестировали в цифровые технологии. Практически для любого популярного мирового продукта в России существовал собственный аналог. Этот аналог мог оказаться менее удобным, но рынок был реальным.

Война оборвала все это. Ключевые разработчики уехали, доступ к западным микросхемам закрыт санкциями. Курс на изоляцию является осознанным и лишь набирает обороты, – рассказал Краковецкий «Контуру».

«Суверенитет означает возможность полностью контролировать инфраструктуру, данные и информационные потоки», — объясняет эксперт.

По его мнению, Россия повторяет уже известную модель: в Иране интернет можно отключить нажатием кнопки, в Северной Корее он отключен практически полностью, и Россия постепенно строит именно такую систему.

ИИ с фильтрами

Главная проблема российского ИИ — вовсе не деньги или вычислительные мощности. Главное — данные.

Современные языковые модели обучаются на гигантских массивах текстов. Чем шире и разнообразнее база знаний, тем лучше итоговый результат. Изоляция лишает этого преимущества. Сергей Розе считает, что российский ИИ будет учиться только на том, что пропустит цензура.

«“Малую землю” можно, “Архипелаг ГУЛАГ” — уже нет. Чем меньше база данных, тем хуже результат. Он просто будет работать хуже», — сказал он.

Технически у России есть обходной путь: взять открытую западную или китайскую модель, которая будет выполнять всю работу, и надстроить над ней цензурный фильтр, следящий, чтобы ИИ не сказал ничего лишнего. По словам Розе, именно это и обсуждается. Он рассказывает, что Сбербанк и Яндекс уже проходили через это: когда их системы рисовали Путина без «крыльев и белого коня», изображения быстро «корректировали».

Финансовый разрыв огромен. На федеральный проект «Искусственный интеллект» Россия выделила в 2026 году около 10 млрд рублей ($125–130 млн). Для сравнения, расходы только Meta на развитие ИИ в этом году оцениваются до $135 млрд. Разница измеряется уже не в разы, а в сотни раз.

Дмитрий Громаков, социолог и эксперт по коммуникациям Международного центра противодействия российской агрессии, утверждает, что контроль над базой данных — это инструмент формирования исторической памяти. Если допускать в систему альтернативные источники информации, ИИ может переосмысливать историю и выдавать более объективную картину. С точки зрения российского тоталитарного режима это недопустимо, полагает Громаков.

Тихая адаптация

Большинство россиян вряд ли воспримут суверенный ИИ как угрозу. После начала полномасштабного вторжения многие из наиболее активных и критически настроенных граждан покинули страну, говорит Громаков. Те, кто остались, меньше склонны оказывать давление на власть.

Он полагает, что Россия все больше превращается в страну «топ-менеджеров» — людей, которые не создавали систему, но умеют управлять тем, что создали другие.

«Это люди-функции. А функция не может переосмыслить волю своего создателя», — сказал эксперт.

В такой модели блокировки сервисов, исчезновение YouTube, появление контролируемых ИИ-систем, воспринимаются как фоновые неудобства, а не политика, полагает он. Это делает систему устойчивой. Рейтинги Путина падают, но медленно. Есть раздражение, но оно не становится системным протестом.

«Не стоит ожидать быстрых изменений. Такие процессы рассчитаны на долгую перспективу», — убежден Громаков.