Ольга Чепиль | 2026-07-21

Одиннадцатилетняя Юля пришла на Площадь Независимости в Киеве с плакатом, который нарисовала сама. Надпись «Верните мою маму» над портретом Натальи Власовой. Юля не видела ее уже семь лет — с четырехлетнего возраста.

«Помню ее черные волосы, глаза… и очень красивый голос», — говорит «Контуру» девочка.

19 июня, в Международный день борьбы с сексуальным насилием в условиях конфликта, участницы движения «Нумо, сестри!» («Давайте, сестры!») собрались в украинской столице с 47 портретами гражданских украинок, удерживаемых в российских тюрьмах. К ним присоединились бывшие пленницы, родственники задержанных женщин и правозащитники.

Мама все еще не найдена

Власову задержали 21 марта 2019 года на оккупированной Донетчине вместе с двумя другими гражданскими. Их обвинили в сотрудничестве с украинскими спецслужбами. Сначала держали в концлагере «Изоляция» в Донецке, потом перевели в донецкий СИЗО, затем в ростовский. В декабре 2024 года российский суд вынес ей приговор: 18 лет заключения.

Во время суда Власова дала показания, что подвергалась пыткам и изнасилованию, но суд проигнорировал ее заявления.

Юля живет с бабушкой и отцом, переходит в шестой класс и ходит на каждую акцию. Она навещает в больнице недавно освобожденных женщин, ищет тех, кто мог видеть ее маму, и общается с другими детьми пленных.

«Моя мама очень любила животных», — говорит она, показывая плакат.

Людмила Гусейнова, руководительница «Нумо, сестри!», три года подряд стоит рядом с Юлей на акциях. В прошлом году они пришли с плакатом к Офису президента.

«Три года подряд эта девочка приходит, чтобы напомнить о своей маме, — говорит «Контуру» Гусейнова. — Что мы должны ей сказать? Что должен ответить ей мир? Почему эта девочка не может увидеть свою маму?»

Власова по-прежнему находится в заключении в Ростовской области, и правозащитники опасаются, что ее могут перевести еще дальше, возможно, в Сибирь. Связь с ней практически потеряна.

Времени нет

Гусейнова сама провела больше трех лет в российском плену, пережила пытки и сексуальное насилие. После освобождения в 2022 году она основала организацию «Нумо, сестри!», которая поддерживает пленниц и их семьи.

«Мы знаем, какие ужасы прямо сейчас происходят там, в этих тюрьмах. Мы сами все прошли», — говорит Гусейнова.

По ее словам, не менее 80 % освобожденных из российского плена украинок пережили сексуальное насилие, а практически все — те или иные формы пыток.

Год назад участницы «Нумо, сестри!» держали портрет Юлии Паниной на той же площади. Сейчас Панина стоит на площади рядом, свободная. Женщина вернулась 25 августа 2025 года. До задержания она работала на производстве мороженого в Снежном. Ее взяли за то, что у нее были друзья на подконтрольной Украине территории и проукраинские взгляды.

«Очень тяжело возвращаться к жизни. Я не могу сказать, что реабилитировалась. Социализация продолжается», — говорит «Контуру» Панина. Сейчас она учится на психолога.

На акцию она пришла с портретом Анжелы Остапчук, своей лучшей подруги, с которой сидела в одной камере. Анжеле еще осталось сидеть три с половиной года.

«Там двенадцать часов работы каждый день, — рассказывает Панина. — Мы шили спецодежду. Не кормят нормально. Морально и физически издеваются».

Дело Виктории Рощиной, журналистки, погибшей в российском плену, стало для участниц акции символом того, чем грозит промедление. Ее тело было возвращено в феврале 2025 года в мешке с пометкой «неопознанный мужчина», без нескольких внутренних органов.

«Мы пришли сюда, чтобы сказать: времени нет. Посмотрите на портрет Виктории Рощиной», — обращается к присутствующим на акции Лина Кущ, глава Национального союза журналистов Украины, член правления «Нумо, сестри!». Она говорит, что произвольное задержание украинских женщин показывает, к чему это приводит, и результат уже известен.

По словам Кущ, в российском плену остаются четыре украинские журналистки. Журналистку Ирину Левченко задержали в оккупированном Мелитополе в мае 2023 года. Ее сестра Олена Руденко говорит, что та до сих пор содержится в СИЗО в Симферополе, без приговора.

«Более трех лет она в плену. Ее дело закрытое. Официально ей не предъявлено обвинение», — рассказывает «Контуру» Олена. По ее словам, среди женщин, с которыми сидит сестра, есть такие, чьи родственники не знают, что они в плену.

Вне переговорного процесса

Кущ говорит, что цель акции — выразить солидарность и привлечь внимание к тому, что при обменах пленными женщины практически полностью остаются вне переговорного процесса.

Организация «Нумо, сестри!» передала списки почти сорока идентифицированных пленниц в Офис президента, Координационный штаб, Офис омбудсмена, а также в Ватикан и Белый дом.

Два года назад четыре правозащитные организации потребовали от генерального секретаря ООН Антониу Гутерриша официально признать Россию виновной в систематическом применении сексуального насилия против гражданского населения. Недавно ООН включила Россию в свой ежегодный список стран-нарушителей. Гусейнова называет это «маленькой победой».

«Это показывает, что каждое наше слово имеет значение», — говорит Гусейнова.

Россия отказалась предоставить данные о количестве удерживаемых женщин, поэтому их точное число остается неизвестным. Координационный штаб по вопросам обращения с военнопленными официально подтверждает более 400 женщин — тех, кого удалось идентифицировать. Однако движение «Нумо, сестри!» полагает, что реальная цифра ближе к 2000.