Галина Корол | 2026-01-28

Его цитируют в научных работах, он появляется в кино и мультфильмах, а теперь российские власти намерены «увековечить» его в учебниках истории.

В начале января государственное информационное агентство ТАСС опубликовало интервью с Еленой Малышевой, руководителем Национального центра исторической памяти при президенте РФ и членом Общественной палаты, в котором она обосновала, что Владимир Путин достоин почетного титула «Великий», поставив его в один ряд с Иваном III, Петром I и Екатериной II.

По словам Малышевой, правителей называют великими за «титанические общественные, экономические и геополитические сдвиги» и за способность «взять на себя ответственность в определении дальнейшего вектора страны». Современную Россию она описывает как страну, переживающую именно такой исторический момент.

«Сначала полное впечатление, что это юмористические новости информационного агентства “Панорама”. Но, как мы видим, реальность в России уже совершенно не отличается от фейковых новостей юмористического направления», — комментирует «Контуру» Алексей Барановский, журналист и ветеран Легиона «Свобода России».

Барановский называет происходящее примером «придворного подобострастия», которое полностью укладывается в логику культа личности.

«Следующим логичным продолжением всего этого культа личности должно быть то, что его [Путина] должны положить в Мавзолей вместо Ленина или вместе с Лениным. Путин в Мавзолее — это будет квинтэссенцией, вишенкой на торте и апофеозом всего "русского мира"», — говорит он.

Санкционированная идея

Хотя это предложение и подается как исторический анализ, его значимость заключается не столько в содержании, сколько в источнике. Национальный центр исторической памяти — это президентская структура, в задачи которой входит выработка официального взгляда на историю. Заявления подобного рода не появляются сами по себе или без политического одобрения.

Историк, старший научный сотрудник Института политических и этнонациональных исследований Национальной академии наук Украины Павел Гай-Нижник отмечает, что подобная идея не могла появиться в публичном пространстве без согласования с Кремлем.

«Такие вещи не предлагаются без его [Путина] ведома. В таких государствах, как правило, подобные шаги делаются только с одобрения правителя. Он не хочет быть смешным, но одновременно хочет быть великим», — говорит Гай-Нижник «Контуру».

Он считает, что время было выбрано не случайно. Первоначальное обещание России взять «Киев за три дня» привело к затяжной войне, которая уже длится дольше, чем Великая Отечественная война Советского Союза, что заставляет власти искать символические результаты.

«...для того, чтобы застолбить свое место в истории как великого, чтобы утверждать, мол, задачи СВО [специальной военной операции] решены, и это якобы победа для того, чтобы обезопасить себя от титула "Тот, кто проиграл за три дня, не взял" и "Тот, кто проиграл на самом деле". И это дополнительный шприц наркотического укола в сознание россиян», — поясняет Гай-Нижник.

Такая подача, добавляет он, позволяет Кремлю представить практически любой исход, включая замороженный конфликт или компромисс, как великую историческую победу.

Подборка сравнений

Выбор исторических фигур, названных в речи Малышевой, тоже не случаен, считает Гай-Нижник.

«Иван III — “великий князь московский”, собиратель земель. Петр — завоеватель Украины. Екатерина — окончательная колонизация Украины, порабощение и выход к морю. В этих трех фигурах читается тот план, который Путин имел в отношении Украины», — подчеркивает историк.

Разговоры о «величии» Путина начались еще до полномасштабного вторжения в Украину; в военное время они просто стали более заметными.

Игорь Эйдман, российский социолог и многолетний исследователь путинизма, отмечает, что культ личности формировали с момента прихода Путина к власти четверть века назад.

«Чем дольше он правит, тем этот культ становится сильнее. Его уже можно сравнивать с культом личности Сталина или Гитлера», — объясняет Эйдман в разговоре с «Контуром».

Он характеризует сакрализацию вождя как определяющую черту тоталитарных систем, приводя в пример нацистскую Германию, фашистскую Италию, коммунистический Китай и Северную Корею. По его словам, путинская Россия следует той же модели.

Культ личности, утверждает Эйдман, является базовой составляющей всей системы пропаганды, а не отдельным ее проявлением.

«Это один из столпов режима — наряду с шовинизмом, ксенофобией, империализмом, ненавистью к Западу», — объясняет Эйдман.

В такой системе правитель не просто управляет страной. Он ее олицетворяет.

Эйдман указывает на прецедент советской эпохи, отмечая, что Сталина официально величали «великим вождем» как советского народа, так и «всего прогрессивного человечества».

Тот же механизм теперь применяют и к Путину, хотя и в более гибкой, современной форме. Когда спикер Госдумы Вячеслав Володин в 2014 году заявил: «Есть Путин — есть Россия, нет Путина — нет России», это было не просто фигурой речи. Это было языком культа.

«Путин персонифицирует собой Россию как государство. Так работает квазифашистская, путинистская идеология», — говорит Эйдман.

Страх и сакральность

Культ служит практической цели: снятию личной ответственности. Когда лидер и государство сливаются воедино, провалы и преступления растворяются в абстрактной исторической миссии. Война становится судьбой, репрессии — необходимостью, а бедность — ценой величия.

«Они [россияне] любят величие. Они не обращают внимания на то, что живут в большой географической ресурсной стране с нефтью и газом, но при этом живут бедно. Им нужно ощущение величия и чувство, что вокруг враги», — говорит Гай-Нижник.

Это, по его мнению, отражает знакомую авторитарную формулу: даже государства, богатые ресурсами, взращивают миф об «осажденной крепости», чтобы убедить граждан жертвовать собой ради экспансии и войны. Постоянное присутствие внешней угрозы повышает устойчивость режима.

Физическое тело лидера также играет символическую роль. В 2022 году в ходе расследований журнала Paris Match и российского издания «Проект» выяснилось, что в зарубежных поездках Путина сопровождает сотрудник Федеральной службы охраны, в обязанности которого входит сбор его биологических отходов. Это делается для того, чтобы не допустить утечки информации о состоянии его здоровья. Подобная практика была зафиксирована во время визитов во Францию в 2017 году и в Саудовскую Аравию в 2019-м.

Барановский противопоставляет эту крайнюю изоляцию европейским нормам, где высокопоставленные чиновники могут ездить на работу на велосипеде. В России социальная дистанция между правителем и обществом всегда была явной, но при Путине она стала гипертрофированной.

«Это профессиональная паранойя, помноженная на возрастные изменения. По мере физического старения вся эта "шиза" будет только усиливаться. Там есть и астрологи, и шаманы, и специально обученные попы — смесь богатого духовного мира Владимира Путина Великого», — говорит Барановский.

Эйдман соглашается с тем, что паранойя и культ личности подпитывают друг друга, называя это классическим путем развития тоталитарных режимов.

«Как только он [президент России] потеряет власть или умрет, этот культ, конечно, будет развенчан» —подытоживает он.