Ольга Гембик | 2026-03-18

Официальная версия аннексии Крыма всегда была четкой: референдум, церемония подписания — дело сделано. Но то, что видели свидетели, которые там находились, не вписывается в эту картину.

Спустя двенадцать лет журналисты и правозащитники восполняют пробелы в том аккуратном изложении, вспоминая то, что весь мир должен был забыть.

Спланированная военная операция

По словам руководителя проектов Института Черноморских стратегических исследований Андрея Клименко, российская специальная операция по захвату Крыма началась за три дня до закрытия зимних Олимпийских игр в Сочи, которые проходили с 7 по 23 февраля 2014 года.

Клименко, находившийся на полуострове в момент захвата зданий правительства и парламента, говорит, что Севастополь служил отправной точкой, поскольку там, согласно соглашению с Украиной, базировался штаб Черноморского флота РФ.

В Крыму появились российская военная техника и вооруженные люди в форме без опознавательных знаков, прозванные «зелеными человечками». Они заблокировали здание крымского парламента, паромную переправу в Керченском проливе и стратегические объекты полуострова.

Операция была спланирована заранее. На оборотной стороне медалей, отлитых в России и врученных участникам событий, выгравирована надпись «За возвращение Крыма, 20.02.14–18.03.14».

Глава Крымской правозащитной группы, сокоординатор Евромайдана в Ялте Ольга Скрипник вспоминает, что референдуму предшествовали российские атаки на украинские воинские части. Давление носило как личный, так и военный характер.

«В ночь на 16 марта штурмовали одну из последних украинских военных частей. Сотрудники военной разведки сказали, что дают последний день, чтобы я уехала из Крыма, угрожали, что иначе меня больше не найдут», — рассказывает «Контуру» Скрипник.

Протесты, похищения, пытки

Крымчане не собирались так просто сдаваться. Постоянная представительница президента Украины в Автономной Республике Крым, правозащитница Тамила Ташева говорит, что акции протеста против оккупации прошли по всему полуострову.

«Во многих городах и селах Крыма люди собирались, чтобы поддержать территориальную целостность Украины. 14 марта проходил Всекрымский митинг в поддержку Украины, [крымчане] выстраивались в “живые цепи”», — рассказывает она «Контуру».

Лидеры крымских татар сразу поняли, чем обернется российское правление.

«Крымские татары обладают очень хорошей исторической памятью, знают, кто совершал геноцид против них, кто колонизировал территории Крыма на протяжении веков», — говорит Ташева. По ее словам, их четкая позиция в поддержку Украины повлекла за собой наказание с первых дней оккупации.

Репрессии последовали незамедлительно. В Севастополе был задержан Николай Шиптур, которого называют первым крымским политзаключенным.

3 марта похитили и убили Решата Аметова, вышедшего на одиночный пикет в Симферополе. Его тело нашли 15 марта. Аресты прошли и на демонстрациях, посвященных 200-летию со дня рождения украинского поэта Тараса Шевченко 9 марта.

В тот же день на вокзале задержали редактора газеты «Крымская светлица», лидера крымского Евромайдана Андрея Щекуна и главу попечительского совета украинской школы в Симферополе, активиста Анатолия Ковальского. Они приехали, чтобы получить украинскую национальную символику ко дню рождения Шевченко. На перроне на них напали незнакомые мужчины, заломили им руки и потащили в полицейский участок.

«Нас закинули в машину, снова избивали, потом завязали скотчем руки и глаза», — рассказывает «Контуру» Щекун.

Мужчин отвезли в подвал симферопольского военкомата, где их пытали, били током и расстреливали из пневматического оружия.

«В том подвале было около сорока человек. Были и активисты, и украинские военные. Одному молодому человеку отрезали ухо, потому что решили, что он член националистического объединения “Правый сектор”», — вспоминает Щекун.

Щекуна и Ковальского освободили только 20 марта. Позже из руки Щекуна врачи достали две пули.

Референдум под автоматами

Утром 16 марта 2014 года Россия провела в Крыму так называемый референдум. Перед избирателями стояли два вопроса: поддержать воссоединение с Россией или восстановление конституции Крыма 1992 года и сохранение его в составе Украины. Любая отметка трактовалась как положительный ответ; две отметки делали бюллетень недействительным.

«Это был референдум под автоматами», — говорит Скрипник, рассказывая о вооруженных военных и сотрудников разведки, присутствовавших на всех избирательных участках в Ялте.

По ее словам, на тот момент украинские телеканалы уже были отключены и заменены российской пропагандой.

Сергей Заец, эксперт Украинского Хельсинкского союза по правам человека и соавтор доклада «Крымский прецедент. Имитация демократии», говорит, что такая практика повторяет исторические прецеденты.

«Эту технологию использовали в Австрии и Судетах в 1938 году, а также при оккупации Северного Кипра в 1974-м. Что сделал [президент РФ Владимир] Путин? Он повторил исторические прецеденты, когда с помощью референдума пытались легализовать захват территорий», — рассказывает он «Контуру».

Заец отмечает, что, согласно международному праву, присутствие в стране войск другого государства делает невозможным волеизъявление населения, поэтому зарубежные наблюдатели игнорируют плебисцит, проводимый в таких условиях.

Большинство крымских татар и проукраински настроенных жителей бойкотировали голосование.

Ташева утверждает, что референдум не имел законных оснований, учитывая военное присутствие России как государства-агрессора. Большинство стран мира отказались признать его результаты. Тем не менее, референдум ознаменовал собой формальное начало открытой оккупации полуострова Россией — аккуратное завершение операции, исход которой, как всегда показывали медали, никогда не вызывал сомнений.