Султан Мусаев | 2026-07-22

Игорь Павлов никогда не участвовал в уличных шествиях. Вместо этого он подал документы на поступление в университет.

Павлов из Оренбурга. В прошлом году он поступил в Казахстанско-Британский технический университет в Алматы. Теперь намерен получить диплом и переехать в Европу. Весь этот путь молодой человек считает формой протеста.

«Мы не можем выходить на митинги, но мы можем уехать из страны, чтобы нас наверху услышали», — говорит он «Контуру».

Когда в 2022 году Россия начала полномасштабное вторжение в Украину, чемоданы паковали взрослые россияне . Четыре года спустя, подавая анкеты в университеты за рубежом, страну покидают их дети. И они не собираются возвращаться.

«Нормальная жизнь» живет за границей

Молодые россияне устали от страны, которая достается им в наследство. Война в Украине, которую развязала Россия, стала фоном их взросления: военкоматы, похоронки, плохие новости. Потом власти начали блокировать привычные интернет-сервисы. VPN из инструмента гиков и профессионалов превратился в стандартный атрибут смартфона любого старшеклассника.

Европейский центр анализа и стратегий (CASE) опубликовал в мае отчет по недавнему опросу на основе восьми фокус-групп с участием 64 молодых россиян в возрасте от 18 до 30 лет. Исследование выявило устойчивые представления: «нормальная жизнь» в сознании городской молодежи неизменно ассоциируется с Западом. Карьера, доход, свобода передвижения, возможность путешествовать — все это молодые люди видят там, но не в России. При этом тех, кто уже уехал, они воспринимают как обычных людей, а не предателей.

Ни один из 64 участников исследования не выразил готовности воевать. Пропаганда и военно-патриотическое воспитание, судя по всему, не оказывают большого влияния на это поколение.

Образование как выездная виза

Уехать хотят многие. Легальная возможность сделать это есть у единиц. Теперь другие страны редко предоставляют россиянам вид на жительство, поэтому образование становится единственным реалистичным способом. Студенческая виза позволяет жить в нужной стране, университет дает время освоиться, выучить язык и обзавестись связями, а диплом открывает доступ к местному рынку труда.

Ухудшение качества российского образования ведет к тем же выводам. Издание «Медуза» отмечает, что выход из Болонской системы, отмена Erasmus+ и признание нескольких международных образовательных организаций «нежелательными» положили конец студенческому обмену и многим другим возможностям.

«В силу того, что Россию исключили из международного сообщества, у нас объективно по ряду предметов устаревает образовательная база, — цитирует «Медуза» карьерную консультантку Арину. — Университеты исключают из разных исследований».

Двадцатилетняя Диана из Москвы в 2024 году поступила в Университет Тилбурга (Нидерланды), на программу, связанную с нейробиологией. Как и большинство студентов, опрошенных «Медузой», она хочет остаться.

«Для меня это самая комфортная страна в Европе по уровню жизни, по работе, по обучению, комфорту в целом, — говорит Диана. — И паспорт. Я бы хотела получить здесь гражданство».

«Медуза» поделилась подробной инструкцией о том, как российским абитуриентам поступить в зарубежные вузы. Среди ключевых советов — начинать готовиться минимум за два года. Сдавать международные экзамены. Изучать условия поступления и программы грантовой поддержки и стипендий, поскольку многие западные университеты предлагают их иностранным студентам, в том числе из России. И тщательно готовить мотивационные письма.

Тот, кто начинает раньше, утверждают менторы, успевает подыскать для себя наиболее доступные вузы, изучить их требования и создать свое портфолио — проекты, олимпиады, волонтерство, творчество, исследования, лидерский опыт. Это показывает, что за человек этот абитуриент, помимо оценок.

Консультант по поступлению Вадим отмечает, что портфолио особенно важно для университетов США.

«В Европе система больше заточена на тесты. Там смотрят на твои экзамены и академические достижения. А в Америке больше оценивают твой профиль. Кто ты такой как личность».

Лучше подавать заявки в несколько университетов, выбрать подходящую страну для получения интересующей специальности и удостовериться, что там можно законно работать по окончании учебного заведения.

Искусственный интеллект вносит в процесс свои коррективы. Улжан Сарсенбаева, директор алматинского турагентства Traveloperator.kz, отмечает, что меняются некоторые требования к заявкам. В частности, вместо мотивационных писем могут попросить видео, поэтому не помешает освоить навыки ораторского мастерства.

«Сейчас любой может отправить какое угодно письмо, написанное чат-ботом, а видео все-таки может больше рассказать о тебе, или, точнее, показать», — объясняет Сарсенбаева «Контуру».

Дипломы как фактор риска

Страх диктует сроки. Абитуриенты опасаются принудительной мобилизации. Учеба в российских университетах может обернуться участием в так называемой «специальной военной операции». Власти негласно предписали вузам отправлять на войну в Украине 2% учащихся, чтобы обеспечивать приток свежих сил. Один такой студент, 23-летний Валерий Аверин из Бурятии, уже погиб на фронте.

Западные диплом несет в себе определенную опасность. Российский реестр «нежелательных организаций» включает не менее 19 вузов, в том числе Стэнфордский и Йельский университеты. По законам РФ, за связи с «нежелательной организацией» россиянам грозит до четырех лет лишения свободы, а организаторам — до шести лет. По оценкам правозащитной группы Liberty Forward, от 2 000 до 3 000 россиян могут столкнуться с юридическими рисками из-за связи с «нежелательными» образовательными учреждениями, хотя реальное число может быть выше. Даже объявление о приеме заявок на учебу или посещение встречи выпускников воспринимается как распространение материалов нежелательной организации, утверждают правозащитники.

Запад по-прежнему притягивает российскую молодежь. На это указывает и исследование CASE, в ходе которого респонденты, обсуждая будущее, говорили о карьере, жилье, путешествиях. Политика и патриотизм почти не упоминались. О войне они говорили лишь как о факторе, мешающем «нормальной» жизни.

«Я просто хочу жить, как обычный человек — учиться, работать, свободно говорить о том, что ты думаешь, и не бояться каждый день, что будет дальше, — сказал Павлов. — В России это невозможно».