Елена Алексеева | 2026-07-23

Россия хочет превратить свой промерзший Север в высокотехнологичную империю: кладезь редкоземельных металлов, кратчайший торговый путь в Азию и витрину ядерной энергетики. Эта мечта стоит триллионы рублей.

Однако один из самых новых арктических портов России уже практически пустует. Аналитики, специализирующиеся на вопросах Крайнего Севера, отмечают, что грандиозный план Кремля лучше смотрится на слайдах, чем реализуется в Заполярье.

Эксперты, следящие за ситуацией в регионе, не убеждены. Они называют эту программу не столько индустриальным планом, сколько демонстрацией — дорогостоящим проектом, призванным показать мощь великой державы, но в значительной степени оторванным от того, что способно выдержать Заполярье. Их сомнения уже подкреплены фактами. Один из флагманских портов не привлек ни одного покупателя. Один из флагманских реакторов не привлек ни одного иностранного заказчика.

Аналитический центр при Правительстве Российской Федерации называет Арктику «технологическим фундаментом» для обеспечения промышленного суверенитета и национальной безопасности страны. Москва облекла этот посыл в формат ярких мероприятий: от цикла под названием «Стрелка на Арктику» до XI конференции по развитию Дальнего Востока и Арктики. В июне «Коммерсантъ» сообщил о первых комплексных проектах: металлообрабатывающих кластерах в Мурманской области и Якутии, связанных с новым Трансарктическим транспортным коридором (ТТК).

В поисках нового золота

Главная цель — критически важные металлы: редкоземельные элементы, необходимые для электроники, электродвигателей и производства вооружений. Россия обладает крупнейшими в мире разведанными запасами, однако ее доля в мировом производстве составляет менее 1 %. Отрасль остается фрагментированной и слаборазвитой, перерабатывать руду в готовую продукцию внутри страны она не способна. Приходится полагаться на импорт.

Китай контролирует около 70 % добычи и до 90 % переработки этих ресурсов. Такое доминирующее положение позволяет Пекину диктовать цены и делает реализацию новых проектов в других странах рискованным предприятием.

И все же Арктика таит в себе сырьевые богатства России. Как сообщил ТАСС министр по развитию Дальнего Востока и Арктики Алексей Чекунков, на Арктику приходится 97 % разведанных запасов редкоземельных элементов страны и 100 % текущей добычи, а также почти все запасы ниобия, тантала, циркония, галлия и рубидия и две трети запасов цезия. Запасы рения, индия, лития и скандия пока остаются нетронутыми.

Обойти Запад

Извлечение этого богатства требует колоссальной логистики. Один только железнодорожный узел в Мурманской области обойдется в 2,7 трлн рублей (примерно 34 млрд долларов). Якутии же нужны новая железная дорога и плавучая атомная электростанция для ее энергоснабжения.

Морские пути через Суэцкий канал и Малаккский пролив ставят Россию в зависимость от западного влияния. ТТК, соединяющий Китай и других азиатских партнеров с Арктикой, направлен на то, чтобы обойти этот риск.

Финансирование — главная загвоздка. Александр Галушка, президент фонда «Кристалл роста», сообщил «Коммерсанту», что план по привлечению российских и иностранных инвесторов все еще находится в стадии разработки. По его словам, бремя финансирования должен нести частный капитал, поскольку федеральный бюджет и «Российские железные дороги» не могут гарантировать реализацию таких проектов. Начаты переговоры с двумя крупнейшими железнодорожными строительными компаниями Китая.

Журналист издания Barents Observer Денис Загорье, уроженец Мурманска, высказывается скептически. По его словам, проект кластера в Мурманской области «выглядит красиво только на бумаге». «А в реальности это скорее арктическая фантазия, чем жизнеспособный бизнес. Надеяться найти 2,7 триллиона рублей на расширение железных дорог, когда новый порт "Лавна" стоит полупустой из-за нерентабельности экспорта угля, — это сверх-оптимизм», — говорит он «Контуру».

Порт «Лавна» задумывался как один из ключевых элементов Мурманского транспортного узла. Строители потратили 20 лет на создание угольного терминала, но он оказался никому не нужен, сообщалось в майском расследовании издания «Арктида». Планировщики задумывали этот незамерзающий порт для перенаправления экспорта угля с Балтики в сторону Азии и Индии. Вместо этого, как пишет «Арктида», «миллиарды пошли в пыль». В условиях санкций наиболее вероятное будущее региона — роль поставщика сырья, идущего «по одному пути — в глубокий экономический кризис», считает Загорье.

Ядерная витрина «Росатома»

Развитие кластера в Якутии зависит от энергетики и транспорта. Планировщики объявили приоритетом коридор Мохэ — Найба, ведущий в Китай. Большая его часть уже существует, но участок реки Лены в сезон навигации пропускает лишь ограниченный объем перевозок. Новая железная дорога позволила бы сократить путь и повысить скорость, находясь вне досягаемости Запада. Магадан мог бы стать тихоокеанскими воротами для грузов из Китая, Вьетнама, Индонезии и Малайзии, однако экономика остается «сложной», так как перевозки осуществляются только в одну сторону — с запада, отмечает Андрей Федотов, полномочный представитель Республики Саха (Якутия) при Президенте РФ.

Энергоснабжение — не менее сложная задача, и «Росатом» предлагает плавучее решение. АЭС на барже может обеспечить мобильность и независимость от поставок зимнего топлива. 27 мая «Росатом» объявил о завершении работы над первым реактором для своих плавучих электростанций, планируя построить еще несколько для Якутии и Узбекистана.

Томас Нильсен, редактор Barents Observer, сомневается.

«Это проект-витрина для "Росатома"», — говорит он «Контуру».

Компания надеялась, что ее плавучая АЭС «Академик Ломоносов» привлечет иностранных покупателей, но этого не произошло. Вместо того чтобы пересмотреть планы, Кремль распорядился построить еще четыре таких энергоблока для отдаленных регионов, например, для разработки месторождений в Якутии. Проект может стать экономически оправданным только при условии масштабного государственного субсидирования.

Вопросы безопасности беспокоят Нильсена больше всего. Высококвалифицированных инженеров сложно привлечь работой на удаленных арктических объектах, и он предполагает, что на мысе Наглойнын на побережье Чукотки будут работать бригады, прилетающие и улетающие на вертолетах. Отработанное топливо будет храниться на борту каждой станции, а затем по Северному морскому пути доставляться в Мурманск, откуда по железной дороге будет отправляться на юг для переработки на заводе «Маяк» на Урале.

Именно последний участок вызывает у него особую тревогу. В Мурманске или Санкт-Петербурге на вахте всегда есть дополнительные бригады и техника. На отдаленной Чукотке — только специализированное оборудование, на котором ведутся основные работы. Если, как говорит Нильсен, при извлечении высокорадиоактивных топливных элементов из активной зоны реактора произойдет какая-то ошибка, подкрепление сможет «прибыть только через несколько дней, а то и недель».