Галина Корол | 2026-02-11

Капустин Яр обычно описывают языком военных сводок: пуски, траектории, дальность. Однако до того, как он стал точкой запуска ракет, нацеленных на Украину, он был также местом, где молодые люди проходили обязательную военную службу в советской армии.

В 1978 году Виталий Скобельский — тогда выпускник Полтавского электротехнического техникума, а ныне украинский журналист из Полтавской области — проходил срочную службу на одном из самых отдаленных военных полигонов Советского Союза.

«Бывало, в какую часть полигона ни попадешь, обязательно встретишь земляка или однокурсника», —рассказывает Скобельский «Контуру».

Украинцы на полигоне

По его словам, украинцев на Капустином Яру всегда было много и среди офицеров, и среди солдат: служба требовала не только дисциплины и физической выносливости, но и серьезных технических знаний.

Первый начальник полигона лишь подкреплял эту преемственность. Генерал-полковник артиллерии Василий Вознюк, возглавлявший Капустин Яр в течение 27 лет, был украинцем, уроженцем Винницкой области.

Сам Капустин Яр был огромен: он состоял из десятков отдельных частей, раскинувшихся от Астраханской области до казахских степей, и их всех объединяла одна задача — испытание ракет.

Скобельский служил на изолированной точке глубоко в степи, где элементарные бытовые условия были примитивными. Там даже для питья использовали техническую воду.

«Казармы были такого барачного типа, в каждой казарме была своя кочегарка, топили углем», — вспоминает он.

С этих точек личный состав отслеживал траектории полета ракет. Военные собирали данные телеметрии, давления и скорости, рассказал Скобельский, отметив, что ракеты в то время запускались без полезной нагрузки. После пусков военнослужащих отправляли в степь на поиски упавших обломков — не ради металлолома, а чтобы убедиться, что секретные материалы не остались лежать под открытым небом.

Ракеты запускали из Капустина Яра-1, который в 1996 году стал закрытым военным городком Знаменск, куда попасть можно было только по специальным пропускам.

Основанный сразу после Второй мировой войны, Капустин Яр стал фундаментом советской ракетной программы.

«Большинство советских и российских ракет проходили испытания именно на этом полигоне», — объясняет обозреватель группы «Информационное сопротивление» Александр Коваленко в разговоре с «Контуром». На этих испытаниях проверялись как военные системы, так и гражданские ракеты-носители.

Инфраструктура полигона почти не изменилась с советских времен.

«Сказать, что на сегодняшний день оно как-то изменилось с советских времен — нет, не могу. Там достаточно только на само село Капустин Яр посмотреть, как оно выглядит, и все становится на свои места», — сказал Коваленко.

Нищета за оградой

Рядом с закрытым городом Знаменск находится еще один Капустин Яр — небольшое гражданское село, которое можно увидеть на картах Google, но оно практически не упоминается в официальных хрониках.

«Это старенькое такое село, когда-то достаточно богатое было. Сейчас оно пришло в глубокий упадок», — говорит «Контуру» российский политик и экс-депутат Госдумы, уроженец Астраханской области Олег Шеин, признанный в России иностранным агентом.

В то время как Кремль запускает ракеты «Орешник» в сторону Украины — каждая из которых, по оценкам экспертов, стоит порядка $40 млн — жители Капустина Яра лишены элементарной инфраструктуры. Многие дома не подключены к газопроводу, даже если трубы проходят прямо под их окнами. Стареющий водопровод в поселке не ремонтируют, в результате чего жители лишены надежного источника питьевой воды.

«Только 72% населения, по официальным данным, в целом регионе имеет доступ к чистой питьевой воде», — говорит Шеин, уточняя, что около 250 000 человек получают воду, не соответствующую санитарным нормам. Капустин Яр среди таких населенных пунктов.

Попытки обеспечить подачу качественной питьевой воды тянутся годами.

«Там очень долго люди вели и до сих пор ведут кампанию за то, чтобы у них был нормальный водопровод», —рассказывает Шеин.

Асфальтирование дорог — еще одна хроническая проблема. Ответственность за это лежит на местных бюджетах, у которых просто нет ресурсов для реализации крупных инфраструктурных проектов, отметил он.

В селе проживает около 5 000 человек. Рабочих мест катастрофически не хватает. Те, у кого есть возможность, ездят на работу в Знаменск, остальные же выживают на пенсии или минимальные зарплаты. Сельское хозяйство не приносит особого дохода, так как здесь нет тех плодородных земель, что расположены южнее.

На этом фоне стоимость одной ракеты «Орешник» выглядит особенно высокой. Украинское издание «Обозреватель» 10 января сообщило, что $40 млн могли бы финансировать годовой бюджет Капустина Яра, оцениваемый примерно в $97 000, в течение примерно 400 лет.

«Это была бы другая страна», — сказал Шеин в ответ на вопрос о том, как могла бы измениться жизнь, если бы ресурсы инвестировались в местное развитие, а не в войну.

Коваленко назвал эту ситуацию показательной для приоритетов Москвы, утверждая, что Россия последовательно пренебрегает развитием общественных институтов и уровнем жизни внутри страны.

Последствия за пределами России

Для жителей Западного Казахстана Капустин Яр — это не место работы и не символ запустения, а неизбежное присутствие в небе над головой. Ракеты регулярно пересекают этот регион по своим траекториям, и последствия этого измеряются экологическим ущербом и проблемами со здоровьем.

«С полигоном граничит сразу несколько сел. Не вплотную, но 5-10-15-20 километров — это довольно смешное расстояние для подобного соседства», — рассказывает «Контуру» казахстанский журналист Петр Троценко.

Обломки ракет продолжают падать на территорию Казахстана, включая пастбища и населенные пункты.

«Очень много людей, как раньше, так и сейчас, с отклонениями и с психическими особенностями. Также у людей разного рода болезни, много онкологии», — рассказывает Троценко, добавив, что государство официальной связи с полигоном не признает.

Официальных исследований, подтверждающих влияние российских испытаний на здоровье населения, не существует, поэтому жители лишены каких-либо компенсаций или поддержки. В результате многие принимают ситуацию «как часть чего-то неизбежного», отметил Троценко.

Эта земля сама по себе обладает сельскохозяйственным потенциалом, но продолжающаяся работа полигона зачеркивает любые перспективы развития.

«К великому нашему сожалению, полигон действующий, и он работает на военную машину России», —резюмирует он.