Галина Гергерт | 2026-03-18

Россия уже более десяти лет пытается сформировать мировоззрение крымской молодежи. По данным из ее же официальных кругов, эти попытки терпят неудачу. Подростки на полуострове обращаются к украинским информационным источникам, изучают язык, которого так боится Россия, и все чаще уезжают в Украину — порой сразу после получения повестки в армию.

Согласно источникам, знакомым с ситуацией, на закрытых совещаниях российские чиновники обсуждали стратегии усиления контроля над подростками и активизации пропагандистской деятельности. Проект «Крым.Реалии» сообщил об этих событиях 9 февраля со ссылкой на крымского активиста из международной кампании #LiberateCrimea.

Окончив школу, некоторые молодые люди уезжают на подконтрольную Украине территорию и дают интервью, в которых открыто критикуют оккупацию. Это, по словам активиста, свидетельствует о провале российской пропаганды в школах и университетах.

Изучение украинского языка в подполье

Хотя украинский язык в Крыму официально не запрещен — и даже упоминается в Конституции полуострова как один из государственных языков, — изучать его сейчас можно только в подполье.

Иван, представитель движения гражданского сопротивления «Жовта стрічка» («Желтая лента»), говорит «Контуру», что российские власти видят в украинском языке угрозу своему существованию.

«Они [россияне] очень сильно боятся развития украинского языка, и для них это очень триггерная история. Они думают, что если где-то появляется украинский язык, там появляются проукраинские настроения», — рассказывает Иван.

Его фамилия не разглашается из соображений безопасности. Движение «Желтая лента», основанное в апреле 2022 года после российского вторжения, действует на оккупированных территориях Украины. Целью движения является информационное сопротивление российским оккупантам.

По словам Ивана, все занятия проходят без афиширования. При этом многие семьи на оккупированных территориях учат детей украинскому языку, чтобы те в будущем могли поступить в украинские университеты.

Любое проявление украинской идентичности сопряжено с риском. Жители, открыто выражающие проукраинские взгляды, попадают в списки «неблагонадежных» граждан и находятся под наблюдением сети осведомителей. Группа под названием «Крымский СМЕРШ» (сокращение от «Смерть шпионам») отслеживает жителей с проукраинскими настроениями и доносит на них властям.

В ответ на это российские власти подталкивают подростков к участию в школьных кружках, спортивных секциях и других внешкольных программах. Иван говорит, что власти также заманивают молодежь образовательными, туристическими, профессиональными и военными программами, цель которых — привлечь их в российскую армию.

И все же, несмотря на давление, значительная часть молодежи по-прежнему ориентирована на Украину, в том числе, как показывают некоторые зафиксированные случаи, дети из пророссийских семей.

«Когда в Крыму есть украинский флаг, то войны нет. И здесь очень важно, что они понимают, что контекст России — это когда есть война, когда есть репрессии, когда есть вообще непонятное состояние. Мы о таких случаях слышали и фиксировали их. Очень хорошо, что это появляется», — продолжает Иван.

Молодежь ищет выходы

Число молодых людей, желающих покинуть оккупированный Крым, растет. Иван отмечает, что в 2025 году наблюдался заметный всплеск запросов на выезд, поскольку люди осознали, что оккупация будет длиться долго, и не видели для себя будущего под российским властью.

Организация Save Ukraine, которая помогает украинцам уехать на подконтрольную часть Украины, подтверждает эту тенденцию.

Юридический директор организации Мирослава Харченко говорит «Контуру», что 2024–2025 годы стали «пиковыми», когда подростки и молодые люди обращались к организации за помощью в выезде из оккупированного Крыма. Если раньше обращения обычно поступали от семей с детьми, то сейчас молодые люди все чаще действуют самостоятельно, порой вопреки политическим взглядам своих родных.

Харченко приводит пример молодой девушки, которой только что исполнилось 18 лет и которая была вынуждена бежать после того, как российские силовые структуры допросили ее по поводу рэп-клипа и фотографии кофейных стаканчиков с желтыми и синими соломинками — цветами, напоминающими украинский флаг. Федеральная служба безопасности вызвала ее и заставила принести публичные извинения.

Мальчики-подростки испытывают особое давление по поводу военного призыва. Харченко отмечает, что в некоторых случаях, после того как призывная повестка якобы отправлена, в дом молодого человека приезжают полицейские, забирают его в участок, проводят медицинское обследование на месте и сразу же оформляют на военную службу. Страх перед призывом часто становится последним толчком к решению уехать.

Отъезд требует тщательной подготовки и соблюдения секретности. По словам Харченко, даже содержимое чемодана должно соответствовать легенде, предъявляемой на контрольно-пропускных пунктах.

«Главное правило — никому не говорить о своих планах», — говорит она.

«Не моя страна»

Восемнадцатилетний Артем сбежал из Крыма и теперь любуется главным бульваром Киева — Крещатиком, до сих пор не до конца веря, что ему удалось выбраться. В 2012 году, за два года до аннексии полуострова Россией, он переехал из Запорожья в Севастополь. Артем рассказал украинскому общественному телеканалу «Суспильне», что сбежал после получения повестки в армию.

Он помнит, как в восьмилетнем возрасте выкрикивал из школьного окна «Слава Украине!», еще не до конца понимая, что это значит. Психолог отвел его в сторону и сказал, что нацисты использовали эти слова, чтобы убивать детей на Донбассе. Но даже тогда, по его словам, он понимал, что «это какая-то чушь».

С годами ощущение несвободы усилилось. Он мечтал стать журналистом, но видел, как за инакомыслие сажают в тюрьму. К 14 годам он понял, что документы, выданные в Крыму, практически нигде не признаются.

«Диплом — это туалетная бумага», — говорит он.

Когда ему пришла повестка в армию, он принял решение. Он уехал, не сказав родителям. Добрался поездом до Минска, получил в местном консульстве украинский проездной документ и пересек украинскую границу из Беларуси.

«Я всегда презирал свое нахождение в России. Это не моя страна, это не моя родина. Это жизнь, которая была мне навязана. И пока я не уехал, эта мысль каждый день меня уничтожала. Я лучше раз рискну и ошибусь, чем останусь и буду жалеть всю жизнь», — говорит Артем.