Екатерина Джанашия | 2026-05-04

Небольшие группы недавних участников боевых действий, одетых в камуфляж с военными знаками различия, начали патрулировать улицы крупных российских городов. Кремль санкционировал эти меры, направленные, как отмечают некоторые эксперты, не столько на обеспечение общественной безопасности, сколько на то, чтобы война находилась в поле зрения каждого.

Эта инициатива предусматривает привлечение ветеранов так называемой «специальной военной операции» (СВО) к выполнению функций гражданской полиции. Она опирается на ряд правительственных указов и реализуется по программе «Время героев». Это флагманский проект, который лично поддерживает президент Владимир Путин. Программа обеспечивает участникам боевых действий ускоренную подготовку для работы в сферах управления, образования и безопасности.

Заявки на участие в этой государственной программе подали более 65 000 человек. Но, по состоянию на конец 2025 года, лишь 165 были допущены к участию в проекте. Подавляющее большинство из них составили профессиональные военные или бывшие чиновники, а не рядовые ветераны, для которых, по сообщениям Кремля, все это и создавалось.

Город полицейского дефицита

Сибирский город Томск с населением около 500 000 человек недавно стал очередным регионом, где формально закрепили эту практику. Губернатор Владимир Мазур объявил о создании «отряда добровольцев», состоящего исключительно из ветеранов ОВО, во время встречи с Сергеем Сеченовым, «героем ОВО», и спикером Томской городской думы.

С этим решением трудно спорить, учитывая хотя бы нехватку кадров и ситуацию в регионе. Областное МВД укомплектовано на 70% — в прошлом году уволились более 200 полицейских. В самом Томске, где происходит 64% всех преступлений в области, вакантна каждая третья полицейская должность.

Основной состав патрульных наберут из рядов Ассоциации ветеранов разведки и спецназа Томской области и участников государственной программы «Наши герои». Восемнадцать ветеранов уже вступили в отряд, проходят курсы правовой подготовки и получают специальный инструктаж. По словам Мазура, «неравнодушие и отзывчивость» позволят им внести «огромный вклад» в поддержание общественной безопасности.

От Владивостока до западной России

Томск — далеко не единственный российский город, где не хватает полицейских: в середине 2024 года в системе МВД насчитывалось 152 000 вакансий, а из некоторых районных отделов в Москве сообщали, что у них не занята половина должностей.

Томск берет пример с Владивостока, где в июле 2024 года губернатор Олег Кожемяко сформировал из волонтеров отряд «Тигр», которому без обиняков дал инструкции «ставить на место» приезжих и мигрантов, нарушающих общественные нормы.

По данным «Новой газеты», эти дальневосточные подразделения занимаются отнюдь не только пешим патрулированием. Они обеспечивали безопасность во время главных городских фестивалей, проводили совместные рейды со Службой патрулирования и инспектирования (СПИ) в популярных среди туристов районах и сопровождали сотрудников прокуратуры и ФСБ, проводивших важные инспекции.

Региональные власти рапортуют о снижении числа преступлений на 17%, стремясь показать, что такой подход эффективен. Однако общероссийская статистика зафиксировала максимальный показатель за 14 лет — в 2024 году в России совершено более 617 000 тяжких преступлений.

«Война здесь»

Оппоненты смотрят на эту тенденцию иначе. Точные правовые полномочия ветеранов остаются туманными. В большинстве случаев они действуют как «волонтеры» и «вспомогательные силы», напоминающие дружинников советской поры. Но их присутствие на улицах, утверждают критики, несет в себе посыл, имеющий мало общего со статистикой преступности.

«Речь идет не об общественной безопасности, а о психологическом контроле, — говорит «Контуру» психолог из Санкт-Петербурга Илона (имя изменено по просьбе героини). — Власти расставляют солдат на каждом углу и так напоминают всем, что война не где-то далеко — она здесь, и государство за вами наблюдает».

Появление «ветеранских» патрулей происходит на фоне растущей обеспокоенности тем, как заново интегрировать в общество вернувшихся с войны солдат. Опрос, который в 2025 году провел «Левада-центр», показал, что четыре из десяти россиян ожидают роста преступности и социальной напряженности в связи с возвращением солдат из Украины. И программа уличного патрулирования вряд ли способствует устранению этой тревоги.

Российские СМИ сообщают о постоянном потоке насильственных преступлений, совершенных вчерашними участниками войны, многих из которых вербовали из числа заключенных по былым инициативам «Шторм-Z» и Группы Вагнера. Кремль старается бороться с этим восприятием, именуя вернувшихся «новой героической элитой».

Тем не менее психологи предупреждают: направлять ветеранов, многие из которых могут страдать от недиагностированного посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), заниматься охраной правопорядка, что тоже сопряжено с большим стрессом, очень рискованно. По данным депутатов, в Министерстве обороны России признают, что ПТСР наблюдается у каждого пятого участника войны, при этом, по статистике, в стране на 7 000 взрослых приходится менее одного психотерапевта.

Илона полагает, что переход от боевых действий к патрулированию улиц мирных городов коренным образом дезориентирует человека.

«На фронте ведь четко все: там перед тобой или друг, или враг — это бинарное мышление. А если вы с такими же мерками подойдете к подростку, который музыку слишком громко включил, или к человеку, который на остановке матом ругается, это кончится трагедией».

По мнению экспертов, у программы двойная цель: она обеспечивает работой тысячи возвращающихся солдат, параллельно расширяя государственный аппарат контроля в условиях экономических трудностей и спорадических проявлений недовольства в стране. Лояльность этих подразделений, отмечают аналитики, сформировалась на поле боя, а не на государственной службе, и именно в этом, возможно, и заключается весь смысл.