Галина Гергерт | 2026-06-03

Президент Владимир Путин 15 мая подписал указ об упрощенном порядке получения гражданства России для жителей Приднестровья — пророссийского сепаратистского региона, расположенного между Молдовой и Украиной. К 25 мая посольство Москвы уже принимало заявления на выдачу паспортов.

В Кремле представили этот шаг как гуманитарный — защиту соотечественников, сталкивающихся с давлением со стороны Кишинева. Однако Украина, Молдова и внимательно следящие за регионом аналитики расценили это иначе: как еще один инструмент в долгосрочной кампании по дестабилизации Молдовы и использованию уязвимостей западного соседа Украины на фоне затянувшейся войны.

Коридор, склад и повод для войны (casus belli)

Президент Украины Владимир Зеленский высказался прямо. Российское гражданство автоматически влечет за собой обязательную военную службу, превращая «паспортизацию» в потенциальный источник пополнения живой силы, сказал он 16 мая. По его мнению, в более широком смысле логика этого указа раскрывает намерение Кремля заявить права на Приднестровье как на свою территорию.

«В Москве они часто говорят разным собеседникам, что их интересует якобы только Донбасс. На самом деле — далеко не только Донбасс», — подчеркнул Зеленский.

Президент Молдовы Майя Санду также связала этот указ с войной. Многие молодые мужчины из Приднестровья уже бежали на правый берег Днестра — территорию под контролем Кишинева, — чтобы избежать призыва в армию.

«Они не хотят, чтобы их послали на эту безумную, жестокую войну. Они все хотят жить в мире», — сказала Санду 20 мая в интервью Deutsche Welle.

География региона определяет его стратегическое значение. Геннадий Чорба, оппозиционный активист из приднестровского города Бендеры, рассказывает «Контуру», что регион контролирует мосты через Днестр и логистические коридоры, по которым идут поставки в Украину. Кроме того, здесь расположена Молдавская ГРЭС, способная обеспечивать значительную часть потребностей Украины в электроэнергии, а также склад боеприпасов в Колбасне — крупнейший запас вооружения советской эпохи в регионе.

Однако Чорба рассматривает указ о паспортизации как часть более широкой стратегии: целенаправленную попытку создать повод для эскалации конфликта. Ранее Москва пыталась подтолкнуть «съезд депутатов всех уровней» в Приднестровье к тому, чтобы тот официально обратился с просьбой о присоединении к России. Этот шаг был призван переформатировать конфликт из спора между Кишиневом и Тирасполем в прямую конфронтацию между Молдовой и Россией.

«Москве нужен скандал с Молдовой, нужен casus belli», — говорит Чорба. Он указывает на пролеты российских беспилотников над территорией Молдовы и резонансный визит российского дипломата Олега Озерова в Тирасполь как на часть той же кампании давления. Цель, по его мнению, состояла в том, чтобы спровоцировать Кишинев на высылку Озерова, что Москва затем могла бы использовать как повод для дальнейшей эскалации. Молдавские власти распознали ловушку и не поддались на провокацию.

Паспорта для прагматизма, а не вопрос идентичности

Несмотря на громкие заявления Кремля, аналитики сомневаются, что этот указ приведет к потоку новых граждан России — или солдат.

Дмитрий Левусь, политолог и эксперт аналитического центра «Объединенная Украина», отмечает, что десятки тысяч жителей Приднестровья уже имеют российские паспорта. По его мнению, указ отражает болезненную реакцию Москвы на постепенное экономическое сближение Приднестровья с Молдовой, а не является новым стратегическим прорывом.

«Россия уже не может полноценно остановить движение Молдовы в сторону Европы», — говорит Левусь. Риск дальнейших попыток дестабилизации будет возрастать по мере того, как Москва теряет свои рычаги влияния.

Евгений Чебан, основатель независимого приднестровского издания «Мост», скептически настроен к происходящему. Для большинства жителей региона паспорт давно стал скорее прагматичным документом, чем вопросом идентичности. Приднестровцы регулярно пользуются молдавскими паспортами для безвизовых поездок в Европу, румынскими — для работы в Европейском союзе (ЕС), а российскими — преимущественно для получения пенсий.

Чебан рассказывает «Контуру», что заявления Москвы о наличии 220 000 граждан России в Приднестровье выглядят завышенными. Явка на президентских выборах в России, несмотря на активную мобилизацию со стороны местных властей, колебалась между 46 000 и 76 000 человек.

«Учитывая то, как в Тирасполе на каждых российских выборах пытаются организовать явку, я не верю, что она может составить около 25–30%», — говорит он.

По мнению Чебана, массовая мобилизация приднестровцев в ряды российской армии также маловероятна.

«Никто в Приднестровье не хочет умирать за Путина. Даже среди местных, которые служат в российском контингенте, большинство шли туда из-за зарплаты, а не желания воевать».

Российский контингент в регионе насчитывает чуть более тысячи военнослужащих и фактически изолирован, в то время как молдавская разведка контролирует аэропорт Кишинева на случай любых попыток военного транзита.

Четыре опоры рушатся

Чорба описывает политический строй Приднестровья как основанный на четырех опорах: российском военном присутствии, бесплатном природном газе из Москвы, экономической монополии группы «Шериф» и культивировании страха перед Кишиневом и Румынией.

«Если хотя бы один из этих “кирпичиков” выбить, вся конструкция начинает рушиться», — говорит он. И процесс этот уже запущен.

Кишинев постепенно устраняет эти опоры: перекрывает доступ к дешевому газу, снижает экономическую изоляцию и подрывает монополию местных элит. Кроме того, выросло новое поколение приднестровцев, у которого уже другие ориентиры. Люди теперь свободно пересекают Днестр, работают на правом берегу и воочию видят разницу в уровне жизни.

«Для многих этот конфликт уже просто потерял смысл», — резюмирует Чорба.