Султан Мусаев | 2025-12-12

В глубине хранилищ Российской государственной библиотеки (РГБ) в Москве ряды книг заперты на ключ. Это не литературные сокровища, как можно было бы ожидать, а книги, которые чиновники считают идеологической угрозой.

Здесь формируется «спецхран», в котором находится от 10 000 до 12 000 наименований книг, изъятых на оккупированных Россией территориях Украины. Библиотека обозначает эту коллекцию как «русофобские книги».

В «спецхране» собраны «откровенно националистические» издания, которые были отпечатаны на территории Украины, рассказывает генеральный директор РГБ Вадим Дуда. Эти книги искажают героическое прошлое России и изображают ее народ варварами, говорит он.

Сотрудники библиотек в самопровозглашенных Донецкой народной республике (ДНР) и Луганской народной республике (ЛНР) начали собирать такие книги в 2024 году, и коллекция уже разрослась до 12 000 экземпляров.

Примечательно, что ни одно из этих изданий не зарегистрировано Минюстом РФ как экстремистское, но доступ к ним строго ограничен, что свидетельствует о более широком стремлении Кремля курировать исторические нарративы.

Дуда называет собранные книги «неофашистскими» — по его словам, эти издания «игнорируют роль России в Великой Отечественной войне» или «безосновательно приписывают русским людям нелицеприятные качества, например, такие, как дикость и жестокость».

«Есть там и произведения, которые грубо манипулируют историей», — продолжает он, приводя в пример книгу «Войны России против Украины с XI по XXI вв.». По его словам, это «само по себе звучит как абсурд».

Эта литература «способствовала серьезной перепрошивке сознания» украинцев, считает он.

Рядовым посетителям доступ в спецхранилище закрыт.

Аналогичные ограничения введены в библиотеках на всей территории оккупированных регионов Украины.

Российский политолог Александр Немцев считает, что эти меры будут «способствовать формированию и укреплению культурной идентичности» в ДНР и ЛНР.

Дальнейшие ограничения

Хотя доступ к определенной литературе в России становится все более ограниченным, для исследователей «русофобии» делаются исключения.

Александр Немцев в комментарии для «Ведомостей» отметил, что «русофобские» книги станут ценным материалом для историков, которые специализируются на новейшей истории России.

По мнению сотрудника НИЦ прикладной истории РАНХиГС (Президентская академия) Александра Фокина, собранная в Украине литература будет полезна и для социологов и политологов, которые получат возможность проследить, как формировались и функционировали радикальные националистические идеи.

Эксперты не сомневаются, что собранная в Украине литература будет использоваться Россией в целях кремлевской пропаганды.

Санжар Искандеров, PR-директор алматинского издательского дома «Драккар», прогнозирует, что основное применение этой коллекции будет в сфере образования.

«Об этих книгах будут рассказывать новые российские учебники истории, и они будут использоваться для оправдания войны, — сказал он «Контуру». — Пропаганда будет показывать Россию как борца с радикальным украинским национализмом, а украинцев — как русофобов».

По мнению Искандерова, украинские книги также будут использоваться российскими «исследователями» в научных публикациях и журналистских статьях как свидетельство украинской «националистической идеологии».

Спецхранилища для книг иноагентов

Помимо украинской литературы, российские спецхранилища будут размещать книги авторов, признанных «иностранными агентами», «экстремистами» или «террористами».

Закон, подписанный президентом Владимиром Путиным в апреле 2025 года и вступивший в силу 1 сентября, запрещает лицам, признанным иноагентами , принимать участие в образовательных или просветительских мероприятиях.

Несмотря на отсутствие прямого запрета на продажу книг, власти уже начали вводить ограничения на труды «нежелательных» авторов. Многие библиотеки и книжные магазины удалили или ограничили доступ к таким изданиям, чтобы избежать юридических рисков.

В отношении торговых точек принимаются более жесткие меры.

Хотя формального запрета на продажу книг «иноагентов» нет, на практике применяются ограничения.

По данным «ОВД-инфо», Российский книжный союз предупредил розничных продавцов, торгующих «нежелательными» изданиями, что они рискуют лишиться льгот, таких как скидки на аренду, рекламная поддержка, статус социального предпринимателя, участие в муниципальных конкурсах, контракты на поставку товаров в школы и библиотеки или финансирование издательских проектов.

Список иноагентов включает десятки авторов. Среди них — Борис Акунин , Дмитрий Быков, Катерина Гордеева, Олег Кашин, Юлия Латынина, Эдуард Тополь и другие. Список постоянно пополняется.

Ограничения распространяются не только на «нежелательную» литературу.

Депутат Госдумы Ольга Германова заявила в июле, что из свободного доступа исчезнут даже нейтральные художественные произведения «иностранных агентов», написанные во времена, когда они еще не были в опале. По словам Германовой, это делается для того, чтобы «не пропагандировать авторов».

Аналитики отмечают, что недавний запуск спецхранилища в России — это очередной шаг к возрождению системы советской политической цензуры.

Марс Абаев, политобозреватель информационного издания Orbita.kg, отметил, что в СССР также существовали специальные фонды — закрытые разделы библиотек, в которых хранились книги, считавшиеся идеологически опасными. Это были труды зарубежных писателей, содержащие критику советской идеологии, или советских авторов, признанных партией «врагами народа» за инакомыслие.

«В путинской России "врагами народа" стали "иноагенты", которые открыто критикуют кремлевскую повестку, и они так же сталкиваются с репрессиями, — сказал "Контуру" Абаев. — Мы видим возвращение атмосферы 30-х годов, тоталитаризма Советского Союза».

Политобозреватель предполагает, что «дальше будет только хуже», предсказывая, что власти расширят критерии, по которым книги будут подпадать под ограничения, в том числе путем помещения большего количества названий в спецхранилища.

Однако, как отметил Абаев, в эпоху интернета и искусственного интеллекта устаревшие методы цензуры не помогут скрыть неугодную информацию. Напротив, они могут дать обратный эффект.

«Запретный плод сладок: попытки закрыть доступ к какой-либо информации будут лишь усиливать интерес со стороны публики», — сказал он.