Ольга Чепиль | 2026-06-30

Месяцами москвичи смотрели на войну с безопасного расстояния — по телевизору, в Телеграме, на экранах телефонов. Но утром 18 июня война появилась прямо у них за окнами.

Над юго-востоком Москвы поднялось облако густого черного дыма. Украинские беспилотники второй раз за несколько дней атаковали Московский нефтеперерабатывающий завод в Капотне, один из ключевых объектов топливной инфраструктуры российской столицы. Москва, которую власти годами изображали неуязвимой, горела на глазах у ее жителей.

«Я живу в страхе. Прилеты совсем рядом с нами. 17 мая БПЛА летели через наш дом, и он находился в зоне прямого попадания... Каждый день, идя на работу, я мысленно умираю», — рассказала «Медузе» жительница Москвы по имени Надежда.

Другие расплачиваются своей повседневной жизнью.

«Вместо космоса, новых технологий и прорывов в медицине мы имеем бензин под 100 [рублей за литр], растущие цены, постоянный страх за себя и близких и отсутствие видимого будущего. Что можно планировать в нынешних реалиях?» — задается вопросом москвичка Ирина.

«Война возвращается туда, где она началась», — сказала Полина, еще одна жительница столицы.

Москва стала уязвимой

По словам генерал-майора запаса СБУ Виктора Ягуна, главный вывод последних недель состоит в том, что Москву больше нельзя считать недосягаемой. Ягун руководит Агентством по реформированию сектора безопасности.

«Удары по Московскому НПЗ в Капотне — это демонстрация новой реальности», — утверждает он, добавляя, что война постепенно переносится на территорию государства-агрессора и затрагивает инфраструктуру, обеспечивающую работу его военной машины.

Московский НПЗ снабжает топливом значительную часть столичного региона. Его работа напрямую связана с функционированием транспортной системы, авиационных узлов и логистических цепочек вокруг Москвы. После ударов в Подмосковье начались перебои с топливом и выстроились очереди к заправкам. В социальных сетях обсуждали уже не продвижение российских войск на фронте, а работу ПВО, закрытие аэропортов и маршруты беспилотников над столичным регионом.

Причиненный атаками ущерб важен, но еще важнее аудитория, полагает Ягун: «Для Кремля проблема заключается не только в самих ударах, но и в том, что их видят миллионы россиян».

Именно поэтому, по его словам, российская пропаганда все чаще требует наказывать не тех, кто начал войну, а тех, кто публикует видео ее последствий. После атаки 18 июня пропагандисты Владимир Соловьев и Армен Гаспарян призвали к уголовному преследованию жителей, снимающих и распространяющих подобные кадры.

«Все, кто это публикует, должны быть посажены в тюрьму. Причем публично», — заявил Соловьев в эфире своего шоу.

Нанесение ударов становится системным. По данным Bloomberg, в мае 2026 года украинские беспилотники не менее 16 раз атаковали нефтеперерабатывающие заводы России, а общее количество ударов по нефтяным объектам достигло 30. Удар 16 июня по Москве и Подмосковью стал самым масштабным за все время войны: российская сторона заявила почти о 200 беспилотниках.

Путин молчит

Пока жители Москвы обсуждали пожар на нефтеперерабатывающем заводе, Владимир Путин предпочитал говорить о других темах. Он поблагодарил премьер-министра Лаоса за передачу России двух слонов и пообещал обеспечить им «лучшие условия содержания».

«Он продолжает делать вид, что все идет по плану. При этом полностью умалчивает о происходящем в Москве, в Крыму и вообще обо всех неудобных для себя темах», — говорит «Контуру» политолог, доктор политических наук, эксперт аналитического центра «Объединенная Украина» Петр Олещук.

По его наблюдениям, это характерная черта путинского стиля управления, восходящая к трагедии подводной лодки «Курск». Когда возникает кризис, для российского президента такой проблемы будто не существует — он ее не комментирует, ничего не объясняет и ждет, пока ситуация разрешится сама собой, отмечает Олещук.

Лишь спустя несколько дней Путин впервые отреагировал на атаки, ограничившись заявлением о том, что российская система ПВО «эффективно справляется» с беспилотниками. Однако молчание Кремля не отменяет экономических последствий в России, считает Петр Олещук.

«Московская биржа демонстрирует серьезное падение. Акции “Газпрома” опустились до минимальных значений за многие годы. Это объективные факты, которые невозможно не замечать», — сказал он.

Война сходит с экранов в жизнь

Понять, насколько меняются настроения россиян, непросто: социология в условиях авторитарного государства требует осторожной интерпретации. Однако имеющиеся данные позволяют сделать определенные выводы.

Недавно «Медуза» со ссылкой на проект Faridaily опубликовала данные закрытых исследований: более 60% россиян испытывают усталость от войны. Знакомый изданию социолог сообщил, что количество людей, готовых принять завершение войны без победы, растет — они хотят, чтобы война закончилась, и им безразлично каким образом, кроме откровенного поражения России.

Данные Левада-Центра уже не один месяц фиксируют, что более 60% населения страны считает необходимым начать мирные переговоры с Украиной.

По словам доктора философских наук, профессора кафедры психологии Университета Короля Данила Виталия Надурака, данные свидетельствуют о росте недовольства и усталости российского общества от войны.

«В конце концов, и без всяких исследований понятно: когда вокруг тебя звучат взрывы, усиливается экономический кризис и растет неопределенность будущего — будут расти и недовольство, и желание изменить ситуацию», — говорит «Контуру» Надурак.

Однако он предостерегает от поспешных выводов. Желание завершить войну не означает, что россияне изменили свои взгляды, объясняет Надурак. Людям просто хочется избавиться от того, что причиняет им страдания. А война становится источником таких страданий.

По его мнению, многие годы россияне в большинстве воспринимали войну как информационное событие, о котором рассказывали телевидение и Телеграм. За ней наблюдали почти как за спортивным соревнованием, не сталкиваясь с ее последствиями лично. Теперь ситуация меняется.

«Война, которую Россия сама начала, пришла непосредственно в жизнь россиян и начала ассоциироваться именно с тем, с чем и должна ассоциироваться: с бедой, потерями, страхом и страданиями», — убежден Надурак.

По его словам, Кремль не предлагает обществу выхода. Напротив, россиянам объясняют, что война будет долгой . Но каждый дополнительный день войны — это еще один день страданий.

Надурак назвал происходящие перемены формированием предпосылок, а не готовой тенденцией. Украина только начинает наносить системные удары по российской территории в глубине страны, и эффект от них еще не заметен в полной мере. Но главный сдвиг уже очевиден. Война перестает быть телевизионной реальностью и становится личным опытом. А значит, будет восприниматься совсем иначе.