Мурад Рахимов | 2026-05-08

Трое умирающих столкнулись с одним и тем же парадоксом: российский суд признал их болезни достаточно тяжелыми как основание для освобождения, но затем отменил решение и отправил их обратно в тюрьму. У одного был рак печени в последней стадии. Второй был полностью слеп. У третьего был открытый туберкулез, а позже развилась опухоль мозга.

Так работает освобождение по состоянию здоровья в оккупированном Крыму. Статья 81 Уголовного кодекса РФ наделяет суды полномочиями освобождать заключенных с тяжелыми заболеваниями. На практике же прокуроры добиваются отмены решений судов первой инстанции через апелляцию, и тяжелобольных возвращают в их камеры. Только за последний год трое крымских политзаключенных — Константин Ширинг, Джемиль Гафаров и Рустем Верати — умерли в заключении из-за отсутствия адекватной медицинской помощи.

Закон, который не работает

58-летний Ленур Халилов — крымскотатарский имам с последней стадией рака печени. Он был осужден за членство в «Хизб ут-Тахрир» — исламской партии, запрещенной в России, но разрешенной во многих других странах. Суд первой инстанции постановил освободить его. Прокуратура не возражала. Он вернулся домой и начал курс химиотерапии.

Затем прокуратура изменила свое решение. Апелляционный суд отменил освобождение. Силовики забрали Халилова прямо из дома, а не из зала суда, и вернули его в исправительную колонию без необходимых лекарств. В прокуратуре это аргументировали тем, что «характер преступления», предполагаемая «общественная опасность» и дисциплинарные взыскания перевешивают медицинский диагноз.

Александр Сизиков, 41 год, признан инвалидом I группы — это самая тяжелая категория инвалидности по российскому законодательству. Он полностью слеп. Суд постановил, что условия содержания в тюрьме несовместимы с его инвалидностью. Но потом это решение было отменено по апелляции. Как и в случае с Халиловым, прокуратура сначала поддержала освобождение, а затем выступила против него.

Тофик Абдулгазиев, 44 года, попал в тюрьму с тяжелой формой туберкулеза. Спустя два года у него обнаружили опухоль мозга; также он страдает от потери зрения, провалов в памяти и бессвязной речи. Два из его заболеваний входят в официальный российский перечень болезней, препятствующих содержанию под стражей. Независимая медицинская экспертиза поддержала освобождение, однако суд это отклонил, отдав предпочтение государственному обследованию, а по его выводам Абдулгазиев здоров.

«Существующее антитеррористическое законодательство и без того имело ряд существенных брешей. Нормы, которые предусматривают освобождение людей от наказания в связи с болезнью, не работают», — говорит «Контуру» юрист из Крыма Назим Шейхмамбетов.

Отправлены в самые отдаленные регионы России

Медицинские проблемы усугубляются географическими. Российские власти регулярно этапируют крымских политзаключенных в Бурятию, Якутию, Туву, а также в Мурманскую, Архангельскую и Иркутскую области — регионы с суровым климатом, кардинально отличающимся от крымского. Эти расстояния ошеломляют. Сервет Газиев, 65-летний ветеран и общественный активист, после инсульта, в результате которого у него парализовало руку и часть лица, был переведен на Камчатку — более чем за 12 000 километров от Крыма.

Шейхмамбетов отметил, что Амет Сулейманов, страдающий заболеванием сердца и имеющий инвалидность II группы, остается в заключении, хотя ранее суд счел состояние его здоровья весомым фактором, избрав в качестве меры пресечения домашний арест на время следствия. Однако после вынесения приговора власти этапировали его в исправительную колонию.

Яшар Шихаметов, 55 лет, страдающий рядом тяжелых хронических заболеваний, ходатайствовал об освобождении по состоянию здоровья. Суд первой инстанции сразу же отклонил этот запрос.

«Характерно для путинской России»

Эскендер Бариев, глава правления Крымскотатарского ресурсного центра (КРЦ) и член Меджлиса крымскотатарского народа, дает этой практике правовую оценку. По его словам, отказ России обеспечивать адекватную медицинскую помощь или рассматривать вопрос об освобождении тяжелобольных заключенных нарушает статьи 2 и 3 Европейской конвенции по правам человека (ЕКПЧ) — право на жизнь и запрет бесчеловечного обращения.

«Это уже не вопрос отдельных ошибок. Это — системная тенденция полицейского государства, — говорит «Контуру» Эскендер Бариев. — Когда страдание игнорируется системой, речь идет о подмене гуманизма карательной логикой. Что характерно для современной путинской России».

Россия вышла из Совета Европы в 2022 году, что закрыло доступ к Европейскому суду по правам человека (ЕСПЧ) как инструменту правовой защиты. Это оставляет лишь механизмы Организации Объединенных Наций (ООН) — в частности, Комитет против пыток и Комитет по правам человека — в качестве последних доступных международных инстанций.

Команды адвокатов Халилова и Сизикова уже подали жалобы в ООН. Оба комитета вынесли решения и официально передали эти дела на рассмотрение российскому правительству. Мужчины остаются в заключении.

Дмитрий Дубровский, сотрудник факультета социальных наук Карлова университета в Праге, считает, что закономерность данной тенденции очевидна.

«[Когда] человек действительно находится в последних днях своей жизни или тяжело болен, но его продолжают держать за решеткой — это основание для обращения в Комитет по правам человека ООН. Это единственное место, которое сегодня осталось у российских граждан для обращения по таким вопросам», — заявил Дубровский в интервью «Контуру».