Екатерина Джанашия | 2026-04-10

«Мы все время живем в состоянии, что вот опять стало хуже. И еще хуже. И еще», — рассказала «Контуру» московский психолог, просившая не называть ее настоящее имя.

Психолог Инга описывает кризис психического здоровья, который перерастает в биологический.

По мере того, как война в Украине вступает в пятый год, и конца ей не видно, острый стресс в российском тылу перерастает в системные физиологические симптомы.

«Как мы справляемся со стрессом: мы реагируем на уровне психики, а потом, если психика не справляется, это переходит на уровень физиологии», — говорит Инга.

Последствия этого, как она отмечает, можно будет увидеть в больничных палатах.

«И вам уже не психолог, а врач скажет, что произойдет больше ранних инфарктов, инсультов, “помолодеют” и другие заболевания», — отмечает она.

«И это приведет к росту смертности и еще более печальному соотношению смертности и рождаемости».

Всплеск спроса на антидепрессанты

В отсутствие системной психологической помощи россияне обращаются в аптеки. В 2025 году продажи антидепрессантов достигли 22,3 млн упаковок — это почти в три раза превышает объем продаж 2020 года, первого года пандемии COVID-19. По данным российского консалтингового агентства DSM Group, самым продаваемым препаратом в стране на данный момент является ингибитор серотонина Золофт.

Клинические эксперты предупреждают, что за этим фармацевтическим бумом могут скрываться более глубокие проблемы.

Ирене де ла Вега Родригес, клинический психолог мадридской клиники Сан-Карлос, в феврале сообщила изданию El Pais, что антидепрессанты часто используются в качестве первоочередной меры даже тогда, когда в них нет необходимости. Особенно это касается случаев легкой и умеренной депрессии, при которых психотерапия была бы более эффективной.

Она предостерегла от растущей тенденции к «медикализации» повседневных проблем, отметив, что лекарственные препараты плохо подходят для решения социальных вопросов, лежащих в их основе.

Общество распадается

Кризис ментального здоровья выходит за рамки индивидуальных проблем. Отчеты корпорации RAND и независимого издания «Новая газета» указывают на то, что последствия войны проявляются в виде роста преступности и социальной нестабильности внутри страны.

С 2022 года более 8 000 участников российской военной операции в Украине были осуждены за преступления против гражданского населения. Наряду с этим растет число случаев домашнего насилия, поскольку ветераны, вернувшиеся с невылеченным посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР), все чаще становятся участниками насилия в своих собственных семьях.

Разрыв между кремлевской риторикой о национальном единстве и реальностью, в которой население находится в подавленном, тревожном и тяжелом финансовом положении, продолжает увеличиваться.

Полное истощение

По словам Инги, этот кризис особенно разрушителен тем, что в нем нет стабильной опоры — даже отрицательной, к которой люди могли бы привыкнуть. Новые факторы стресса появляются непрерывно: рост цен, блокировка мессенджеров, удары дронов по гражданским районам.

«Люди никак не могут прийти к стабильности. Даже отрицательной. И каждый раз нужно адаптироваться заново, а ресурсы уже исчерпаны», — сказала она.

«Развивается хронический стресс. Не такой интенсивный, но волнообразный и очень длительный — в нашем случае уже четыре года. Он крайне истощает психические и физические ресурсы человека».

Сам конфликт приносит целый пласт проблем, который Инга считает самым разрушительным из всех.

«К нам тоже летят беспилотники, идут сообщения об ущербе, пожарах и пострадавших», — говорит она.

«Влиять на эту ситуацию мы не можем, что добавляет стрессу травматическую окраску. У многих есть ощущение, что мы — заложники. А травматический стресс — это, пожалуй, самый разрушительный стресс для человека».

Для миллионов россиян, уже оказавшихся в зоне смерти, это ощущение перестало быть метафорой.